- Мне известно, что вы хотите как можно быстрее добраться до Женевы, мадемуазель. И мне известно, что её высочество герцогиня Ангулемская также стремится поскорее выпроводить за пределы страны англичанку - ведь идет война, и, выходит, вы - враг Франции. Она намекнула также, что король не разделяет ни вашего желания, ни её и может послать погоню, чтобы задержать вас... Но предполагается, как вам, мадемуазель, легко понять, что мне об этом ничего неизвестно - ради моего спокойствия. Ее высочество приказала просто: не терять времени.
Лицо Анны на миг вспыхнуло румянцем:
- Король всегда... гм... галантен, господин де Лальер. Весьма галантен. Может быть, это отчасти и есть причина моей торопливости.
- Я понимаю, - кивнул он.
Их глаза встретились, и открытость его взгляда успокоила её. Краска смущения исчезла.
- Однако мадам д'Ангулем права, - продолжала она. - Поскольку сейчас идет война, я - враг Франции.
- Вы верны своему государю, миледи, как я - своему. Этого следовало ожидать.
- И пока длится война, я делала и буду делать все, что в моих силах, чтобы помочь Англии.
- Вы имеете на это право, миледи, как и я - действовать в противоположном направлении...
- Ну что ж, значит, мы можем быть друзьями, - сказала она с внезапной теплотой в голосе, - до того предела, за которым становимся врагами. Мне нравится ваша честность. Тяжело жить среди людей, постоянно притворяясь, а нам с вами придется прожить рядом несколько дней. Слава Богу, что вы не придворный! Я начинаю предвкушать удовольствие от этого путешествия.
На её щеках снова заалел румянец. Она прикусила губу, словно сказала лишнее.
Охваченный внезапным жаром, Блез неожиданно для самого себя ответил:
- Я тоже, мадемуазель.
Потом они отвели глаза друг от друга, и она стала теребить ленты своей маски.
От подножия холма до них донесся стук копыт.
- Вот приближается наш дракон, - засмеялась она. - Увы, увы! Бедные мои уши!
- Ага, мошенница! - раздался снизу голос, все приближаясь. - Вот уважение, которое вы мне оказываете! Разве такого отношения я заслуживаю? И - о Боже милосердный! - я обнаруживаю вас с голым лицом на общедоступной дороге! Ну, погодите у меня! Погодите!
Анна передернула плечами и опустила маску.
И грянула буря.
Глава 17
По мере того, как утро переходило в день, на дороге появлялось все больше путников, направляющихся в Париж. Как ни нервничали Анна и Блез, маленький караван продвигался ещё медленнее, и у мадам де Перон стало теперь одной причиной для жалоб меньше. Все это было тем досаднее, что де Лальер понимал: не будь у них с Анной такого большого эскорта, они живо проложили бы себе путь.
Он все недоумевал: почему, черт возьми, регентша настаивала на необходимости торопиться - а сама поставила их в условия, которые сделали спешку невозможной? Конечно, молодую знатную женщину вроде Анны должен сопровождать подобающий эскорт; но если это так, то быстрое движение - во всяком случае, по такому оживленному тракту, как дижонская дорога, совершенно исключалось. Во всем этом было не больше смысла, чем если бы людям приказали бежать наперегонки, а потом спутали ноги.
Блезу казалось, что все кругом сговорились их задерживать. Нищие со своими язвами и увечьями выползали из облаков пыли и плюхались на дорогу, словно жабы, прямо перед лошадьми, а наезжать на них не позволяло сострадание. Стада коров и свиней, которых гнали на парижские рынки, вереница закованных в цепи полуголых преступников, плетущихся на север, на королевские галеры, цыганский табор, купцы со своим товаром, компании путников, объединившихся ради безопасности в дороге, обозы тяжело нагруженных телег - через все это приходилось как-то пробираться.
Наконец, когда уже давно миновал час второго завтрака, утомленные путники достигли селения Монтро у слияния Сены и Йонны и свернули к трактиру под вывеской "Зеленый крест".
- Более мучительных пяти лиг, - пожаловался Блез лакею Жану, смывая с лица пыль у трактирного колодца, - мне в жизни не приходилось проезжать.
- Это просто чудо, что нам удалось продвинуться хоть на столько, ответил тот. - Однако, надеюсь, мсье не рассчитывает к вечеру добраться до Вильнева. Если старая дама выдержит дальше Санса, я согласен своего мула слопать.
Блез угрюмо кивнул.
- "Когда не можешь делать то, что хочешь, - процитировал он, - делай то, что можешь".
И, отряхнув одежду, он пошел обедать с дамами в отдельной комнате, в стороне от шума и сутолоки общего зала гостиницы.
Спутницы его сняли маски, кожа под ними выделялась бледным пятном на фоне загоревшего за утро лица, и это создавало странное впечатление словно они были одновременно и без масок, и в масках. Обе дамы выглядели задумчивыми, хотя каждая на свой лад.
Мысли миледи Руссель, похоже, витали где-то далеко. Она ела и пила машинально, привычно управляясь с ножом и бокалом, и не обращала никакого внимания ни на сомнительного качества мясо, ни на отвратительное вино.
