- Как жаль, что вы не пытаетесь подыграть мне в роли Самсона - из меня вышла бы отличная Далила! Однако не скажу, чтобы я огорчалась по этому поводу. Можно догадываться, что Далила думала о Самсоне Далила (Далида), женщина легкого поведения, которую полюбил Самсон, хитростью выманила у богатыря тайну его небывалой силы (она заключалась в волосах), остригла его и выдала филистимлянам.>.
И после этих слов стала особенно обаятельной, словно втайне была довольна им:
- Ах, мсье, если бы вы знали, как страстно я иногда хочу быть мужчиной... У нас, бедных женщин, нет ни силы, ни ума. Как я завидую вам и как восхищаюсь!
Она явно шутила, но лицо её было совершенно серьезно.
- Клянусь святой Пасхой! Желал бы я знать, с чего это, миледи!
- Ну, например, возьмем вот этот частный случай. Будучи женщиной, я как ребенок в ваших руках. Предположим, мне доставило бы удовольствие поехать в Макон; допустим, мне хотелось бы встретиться там с некоторыми господами, живущими к западу от него, которые являются друзьями Англии и были бы рады услышать от меня кое-какие новости. Это лишь предположение, мсье, ибо у меня нет таких намерений, и я просто испытывала вас... Ну так вот, будь я мужчиной, мне, возможно, удалось бы нанести вам поражение. А поскольку я только глупая женщина, то мне ничего не остается, кроме как следовать туда, куда ведете меня вы. Если же я попытаюсь сбежать, то вы, без сомнения, привяжете меня к лошади и потащите за собой, хочу я того или нет.
- Боже избави! - воскликнул Блез.
- Именно так. Вы были бы обязаны выполнять приказ. И, поскольку я женщина, мне пришлось бы покориться, как это всегда приходится делать женщинам. Мы - дети по натуре и никогда не можем перерасти розгу... И не возражайте, мсье де Лальер, ибо сие есть истина.
- Вы смогли бы назвать госпожу регентшу ребенком по натуре? осведомился он.
Анна расхохоталась:
- Вот уж что нет, то нет. Однако мне доводилось слышать, как она говорила о женщинах вещи и похуже. Наверное, есть исключения.
- Наверное, и вы - одно из них, - отпустил Блез комплимент. - Лучшая часть любого правила - это исключения.
- А беда всех французов, - парировала она, - что они оспаривают любое правило. Будь вы англичанином, не нужно было бы нам спорить из-за такой ясной вещи. Для англичанина это так же само собой разумеется, как его овсянка... Вы слышали когда-нибудь балладу о рыцаре Уотерсе?
Она без слов промурлыкала мотив, а потом запела. Когда баллада кончилась, Анна вздохнула и сказала:
- Вот это истинно по-английски.
- Очень симпатичный мотив, - сказал Блез, - но что означают слова?
- Что-то вроде этого:
Весь долгий день Чайльд-Уотерс скакал,
А она - за ним, босиком по стерне;
Но рыцарь недобрый ей не сказал:
"Эллен, садись ко мне".
Нет, весь день Чайльд-Уотерс скакал,
А она - босиком, по камням вдоль реки;
Но рыцарь недобрый ей не сказал:
"Эллен, надень башмаки".
"Не гони коня, Чайльд-Уотерс, постой,
Сказала она, утирая пот,
Ведь это не чей-то ребенок, а твой
Тело мне разорвет".
Когда она закончила переводить последний стих, Блез взорвался:
- Что за свинья! У него манеры не лучше, чем у немецкого пикинера! Если это истинно по-английски, то для вас должно быть утешением, миледи, что вы так долго жили во Франции, которая, как каждый знает, страна поистине вежливых людей. В конце концов мне начинает казаться, что все прочие народы - просто варвары!
Его удивило, что в ответ она только расхохоталась, не пожелав объяснить, что её так позабавило. Разговор перешел на достоинства той и другой нации. Она утверждала, среди прочего, что англичане - лучшие наездники, чем французы, тогда как Блез со всей искренностью доказывал, что французским всадникам нет равных в мире.
- Себя самого вы считаете хорошим наездником, мсье?
- Средним, - ответил он, на этот раз скромничая, потому что был известен как выдающийся конник.
- А прыгать через препятствия вам приходилось?
- Бывало.
- Тогда поглядите на прекрасные изгороди вон там, в поле, где хлеба уже сжаты. Попробуем-ка их взять. А я погляжу, можете ли вы тягаться с английскими охотниками. Или нет, погодите! Держу пари, что сама смогу вас обскакать!
Противостоять такому предложению было невозможно.
- К вашим услугам, миледи! - принял он вызов.
И они свернули с дороги.
Первые изгороди преодолели легко - прыгая в тех местах, где они были пониже. Блез восхищался её изяществом и уверенностью и сказал ей об этом, а её похвала была более чем сдержанной:
- Неплохо справляетесь, мсье. Но это ещё не настоящее испытание. Взять барьер в три фута каждый может. Вы вовсе не доказали, что французы такие уж блестящие всадники... Впереди есть кое-что посолиднее - видите, между двух тополей. Давайте-ка попробуем там.
Блез улыбнулся. Препятствие было серьезное, но не слишком - неполных четыре фута. Сотни раз ему приходилось брать барьеры повыше этого. Однако он помнил, что лошади притомились и, кроме всадников, несли ещё и поклажу. Тем не менее он сделал широкий жест:
- Если вам угодно, но на этом, с вашего разрешения, мы и покончим.
- Увиливаете? - поддразнивала она. - Осторожничаете?
