Для двоих смотревших из сарая шаги его были как последние песчинки в песочных часах. Если бы гонцы спросили наудачу у хозяев дома, не видел ли кто-нибудь из них проезжавших по этой дороге даму и господина, то у беглецов ещё оставалась бы надежда. Можно было рассчитывать, что сьер Оден и его жена солгут со спокойной совестью. Но, по-видимому, их соседи дали де Варти точные сведения, и он знает, что его добыча находится здесь. Едва ли приходилось ждать от робких крестьян, что они станут это отрицать и дерзко врать в глаза королевскому офицеру.
Когда раздался стук в дверь, Анна снова стиснула руку Блеза.
- Именем короля! - прозвучало в тишине. - Откройте! - И нетерпеливый окрик: - Вы что там, оглохли?
После паузы стукнули отодвигаемые засовы; верхняя половина двери распахнулась.
- В чем дело? - послышался недовольный голос Одена.
- Ты, мошенник, - заговорил де Флерак, - ну-ка, говори повежливей, когда отвечаешь дворянину, черт побери! Я тебе велел открыть дверь, а не её половину. Что, мы с монсеньором так и будем топтаться здесь перед твоим свинарником?
- Но, господа, откуда ж мне знать, кто вы?
В запинающемся бормотании Одена ощущались отголоски векового рабства. Перед знатными господами он мгновенно сделался мягким и покладистым.
- Когда понадобится, тогда и узнаешь, кто мы. Тебе приказано было открыть именем короля - этого достаточно. Так что поторопись.
Оден отодвинул остальные засовы.
- Господа, умоляю простить меня... Это я спросонья. Что вашим милостям угодно?
Де Варти заговорил, повысив голос так, чтобы его услышали все в доме:
- Мы хотели бы поговорить с английской госпожой, которая остановилась здесь - с очень знатной англичанкой, мадемуазель Руссель.
- Но, господа, - возразил Оден дрожащим голосом и достаточно искренне, поскольку соображал медленно, - здесь нет никакой иностранной мадемуазель...
- Ты врешь! Нам сказали в доме чуть дальше по дороге - как бишь звали эту скотину? Флодрен? Флодре? Ну да, Флодре, - он сообщил, что эта госпожа здесь со своим спутником, господином де Лальером, который был ранен, свалившись с коня. Так что не шути со мною, деревенщина, а передай мадемуазель, что я свидетельствую ей свое почтение и прошу оказать мне честь побеседовать с нею.
- Вот и все, - шепнула Анна на ухо Блезу. - Лучше я выйду. Все кончено...
Но он удержал ее:
- Подождите...
- О-о, - прозвучал ещё один раболепный голос, - конечно! Монсеньор герцог имеет в виду высокую красивую барышню в штанах и сапогах! А я и не знала, что она англичанка. Ну да, монсеньор...
Без сомнения, это Одетта выступила вперед, оттеснив Одена.
- Ах да, конечно же, монсеньор. Госпожа со странными глазами и рыжеватыми волосами? Сильно загорелая?
- Совершенно верно... Где она?
- И господин с широкими скулами, такой большеротый?
- О Господи, создатель... Да.
- Монсеньор, я в отчаянии! Их здесь нет. Они выехали сегодня рано утром в Сен-Боннет-ан-Брес.
- Врешь! Этот самый Флодре говорит, что де Лальер опасно ранен, что он может даже умереть.
- Да нет же, монсеньор герцог, не давайте себя обмануть такому идиоту, как Флодре. Ну что за скотина - монсеньор заслуженно его так назвал! Откуда Флодре знать, что случилось, если это мы привезли сюда бедного господина? Расшибся он сильно, что правда, то правда, а голова у него болела и того хуже; но его никак нельзя было уговорить остаться в постели нынче утром. Они с госпожой уехали вскорости, как рассвело. Правда ведь, Оден?
Зажатый, как в тиски, между женой и ужасными господами, крестьянин сумел издать лишь неясный звук, который мог означать все, что угодно.
Де Флерак взорвался:
- Ба! Разве вы не видите, сударь, что эта старая ведьма врет? И если она врет, то мы вздернем её со всем выводком прямо на этом дереве! Смотри, свинья старая, это вредно для здоровья - мешать королевскому делу. Дайте света, мы поглядим, что там внутри...
- Эй! Де Лальер! - вдруг позвал он. И, не получив ответа, проворчал: Судя по всему, их могли и убить... Надо заглянуть в дом, мсье де Варти.
Блез с Анной у себя на сеновале почувствовали, как по двору прокатилась волна страха. В конце концов, крестьяне ничего не выигрывали, укрывая своих гостей от преследования короля, потерять же они могли очень многое. Оден, явно готовый признаться, пробормотал, должно быть, что-то, потому что де Флерак гаркнул:
- Ага! Ну-ка, ну-ка! Ты что-то там сказал, а?
- Ничего он не может сказать, кроме правды, я надеюсь, - вмешалась Одетта.
И обещание грядущего семейного скандала, прозвучавшее в её голосе, снова заткнуло рот её мужу. А она продолжала, вдруг разразившись бурей:
- Монсеньору, значит, угодно думать, что мы способны на убийство! Это такие-то люди, как мы! Да будет известно монсеньору герцогу, что мы владеем своей землей по наследству и никому не задолжали ни лиарда!.. - Ее речь зазвучала с удвоенной скоростью и пылом. - Зажги-ка свечу от очага, Жанно. Пусть эти высокородные господа войдут. Пусть поищут среди нас трупы. И пусть их тысяча чертей заберет! Вы подумайте - убийцы! Это про нас-то! Нечестивая ваша кровь!..
