- Для меня тоже, - заметил маркиз. - Тогда, значит, тебе остается открытым только один путь: восстановить свою репутацию перед его величеством, совершив дело такой важности, чтобы увеселительная прогулка с миледи Руссель выглядела пустяком по сравнению с ним. К счастью, случай представится в скором будущем. Вот почему я сказал, что тебе нужно и дальше плыть по течению. Что, по-твоему, способно более всего удовлетворить короля сейчас? Он упоминает об этом в письме.
Было ясно, что де Сюрси имеет в виду доказательство вины Бурбона, а им мог бы стать арест герцога во время его переговоров с британским агентом. Поняв это, Блез заранее сжался в ожидании предложения, к которому вел маркиз.
- Предположим, - продолжал де Сюрси, - что ты выследишь этого чужеземца и станешь наблюдать за ним до самой его встречи с герцогом. Тогда именно тебе король будет благодарен за поимку обоих - за услугу столь значительную, что она может повлиять на историю Европы. Ибо, говорю тебе, господин коннетабль сейчас более опасен для Франции, чем Империя и Англия, вместе взятые. Предположим, повторяю, что ты сумеешь это совершить. Если так, то одним махом ты завоюешь свое счастье и спасешь страну!.. А больше тебе надеяться не на что.
К удивлению маркиза, его речь была встречена невыразительным молчанием, и после паузы он спросил:
- Ты меня понял, Блез?
- Благодарю вас, понял. Но, вдобавок ко всему, я хотел бы сделать ещё одно предположение: допустим, что посланец, о котором шла речь, - брат миледи Руссель?
Де Сюрси широко раскрыл глаза:
- Господи Боже! Так что из того?.. Конечно, это вполне вероятно... Но опять же - что из того?
- Ну, в этом случае... я скорее... я могу оказаться не в состоянии...
Маркиз сидел, непонимающе глядя на Блеза. Молчание становилось тяжелым, как свинец.
- Хм-м, - промычал де Сюрси, - так вот оно что... по-моему, ты сказал мне, что она не была твоей любовницей!
- Я сказал правду, монсеньор.
- Или эта негодница дала тебе обещание, надежду, несмотря на помолвку с де Норвилем?
- Нет.
- Тогда не понимаю...
Острые глаза внимательно исследовали лицо Блеза.
- А-а... Я понял! - Маркиз не смог сдержать иронию. - Это любовь, чистая любовь!.. Вот, черт возьми, незадача!
Лицо Блеза вспыхнуло от обиды.
- Называйте это так... - произнес он.
Постепенно выражение лица маркиза изменилось. Он вздохнул - то был скорее вздох воспоминания, чем неодобрения, - и, наклонившись, похлопал молодого человека по колену.
- Не сердись... Я почти забыл об одном из немногих преимуществ молодости. Трудно в ноябре помнить об апреле...
Снова вздохнул, потом прибавил другим тоном:
- Но то, что я предположил, не должно беспокоить твою совесть ни на миг, - если, конечно, совесть не чересчур тонкая материя для нашего бесцеремонного мира...
И когда Блез взглянул на него скептически и настороженно - ничего больше не было в его взгляде, - маркиз задумчиво откинулся на спинку кресла, как человек, который тщательно подбирает слова.
- Выслушай меня внимательно, - начал он, - а потом поступай, как тебе угодно. Я искренне говорю, что не требую от тебя ничего хоть в малейшей мере бесчестного. Я не буду просить тебя шпионить за миледи Руссель или лицемерить с ней. Весь необходимый надзор за нею я обеспечу сам. А от тебя прошу только одного: когда мне удастся установить личность вражеского агента здесь, в Женеве, последуй за ним во Францию, будь то брат миледи или кто-либо другой, и сделай все возможное, чтобы его арестовать в обществе господина де Бурбона... Погоди! - Де Сюрси жестом остановил Блеза. - Я тебе задам один вопрос и надеюсь, что ты ответишь честно. Допустим, что все обстоит иначе: кто-то близкий тебе отправляется в Англию со срочным делом, имеющим целью разрушить королевство. Как ты думаешь, воздержится миледи Руссель от содействия его аресту из-за нежных чувств к тебе? Насколько я могу судить о ней из твоего рассказа - нет.
- Да, она не посчитается с этим, - согласился Блез. - Однако все не так, поэтому... пусть кто-нибудь другой возьмет на себя эту миссию. Почему вы возлагаете её на меня?
- Потому что никого другого у меня нет. Я слишком стар; Пьер де ла Барр - слишком молод. Ты - единственный француз в Женеве, на которого я могу положиться.
Блез долго молчал - он не мог не признать правоту маркиза. Действительно, никого другого не было - по крайней мере никого столь же подходящего. Он чувствовал, что зажат в тиски, из которых не вырваться. От него требовали сослужить службу отечеству, поэтому любая отговорка личного характера была недопустима. И, в конце концов, вполне вероятно, что этим английским посланцем окажется вовсе не сэр Джон Руссель...
Сдаваясь, он высказал свое предположение де Сюрси.
- Конечно, - кивнул тот, - им вполне может быть один из многих - Найт, Пейс, Уингфилд. Но кто бы им ни был - ты согласен?
Блез пожал плечами. С какой стороны ни посмотришь, нет никакого выхода из этого положения - из потока, который подхватил и несет его от самого Фонтенбло.
