В последнюю ночь были отвезены назад батареи и защищавшие их габионы и фашины. Чтобы обезопасить эту работу, Оедо с его шайкой было приказано перебраться при наступлении ночи через вал и произвести ложный приступ.
Это приказал сам Вальдердорм, но, зная хищнические инстинкты шайки и громадные богатства паши, он запретил Оедо и его товарищам под страхом виселицы и колесования входить в город прежде взятия цитадели.
Настало утро. Барабаны ударили приступ. «Император здесь!» и «Аллах» — раздались военные крики. Императорские фланговые отряды ударили с двух сторон на город, а центр, прикрытый огнем батареи, оставался неподвижен. Ужасная свалка происходила у брешей, дрались один на один. После неимоверных усилий императорские войска были отброшены. К одиннадцати часам потребовались резервы, и спешенные рыцари пошли на турок. Полуденное солнце жгло невыносимо. В это время торжествующие крики христиан возвестили полную победу в обеих частях города. Тогда бросились вперед Вальдердорм и Зиппен.
— Харстенс, — закричал первый, — мы снова увидимся в крепости! Наступайте и вы, когда мы перейдем брешь!
Оба отправились во главе своих отрядов. С барабанным боем и криками «ура!» перешли они ров и достигли бреши. Они не встретили сопротивления и исчезли за остатками стены. Главное ядро войска до штурма цитадели оставалось неподвижно, как стена. Харстенс стоял со знаменем, около него были Юмниц, Леопольд и Десдихада. Когда Вальдердорм и Зиппен уехали, старуха обратилась к Харстенсу.
— Господин Харстенс, — начала она очень серьезно, — не торопитесь, не бросайтесь к бреши, пока над цитаделью развевается синее знамя. Вам никогда не удастся поставить на его место императорский орел.
— Что означает развевающееся там синее знамя?
— Вы скоро увидите это сами!
— Хорошо, я посмотрю, но оставаться здесь более не могу.
Через минуту в обеих частях города раздался воинственный крик, еще громче и ужаснее прежнего.
— Я не могу не броситься на турок, мошенники уже там. Неужели сволочь будет иметь преимущество перед знаменем Вальдердорма?
— Копья на плечи! Сомкнись! Вперед!
С криками «Вальдердорм!» бросились они к бреши через ров. Начальник первого отряда Николас Плате первым пробрался к пролому по крутому обрыву.
Туча пуль и татарских стрел полетела с цитадели на нападающих. Простреленный в голову Плате скатился назад с обрыва.
— Стой, стой! — кричала Десдихада и указывала наверх. — Ждите! Там развевается синее знамя!
Действительно, на башне высоко развевалось синее знамя паши.
— Вперед, кто из вас не продажная собака! — гремел Харстенс. — Император, император!
— Ради Бога, не следуйте за ним! — старуха схватила Леопольда за копье, а Гарапон заслонил ему дорогу. Юмниц же с прапорщиком уже стояли за брешью.
Леопольд с яростью хотел вырваться. В это время последовала ужаснейшая картина. Небо и земля задрожали. Снопы огня поднялись к небу и разрушили все окружающее.
Паша Аль-Мулюк, после падения Дотиса, с гарнизоном и цитаделью взорвал себя.
Как от урагана упал Леопольд. Десдихада с Гарапоном и остальные солдаты также не удержались на ногах. Через несколько минут все утихло. Старуха встала первая и подошла к Леопольду.
— Вы ранены?
— Нет, нет! Оглушен!
— Вот теперь время, если вы хотите утвердить знамя на крепости, — прошептала она ему на ухо. — Следуйте за мной!
Копье было потеряно. Леопольд вынул шпагу и обернулся назад. «Вперед, кто цел из вас! Знамя, знамя Вальдердорма!» — он бросился с Десдихадой к бреши, около ста храбрецов следовало за ним. Весь разбитый, лежал храбрый Харстенс со знаменем в руках, в десяти шагах от него лежал Юмниц.
— Берите знамя! Вперед, я знаю дорогу!
Ведель со знаменем в руке прошел через брешь, а потом через разбитые ворота цитадели среди ужаса и опустошения, голова у него кружилась. Но старуха, как кошка, указывала ему дорогу. Вверх, от одной дымящейся кучи мусора до другой, по площадке стены, потом по изломанной и колеблющейся лестнице к самым зубцам башни, от которой осталось всего только две стены, отважно взбиралась она, ведя за собой Леопольда и еще нескольких храбрецов. Наконец, они стояли наверху, среди уничтожения и смерти. Палящее солнце, его мать, смотрело на него! Юноша понял всю торжественность и значение этой минуты и поднял знамя:
— Да здравствует император! Вальдердорм, сюда!
В это время взобрались и остальные солдаты и радостно приветствовали своего молодого начальника. Тогда все пробудилось от ужаса, над Дотисом развевалось императорское знамя, знамя полка, повсюду знаменитого победами — раздались крики победы, и все устремились в цитадель.
Вальдердорм с несколькими храбрецами бросился из Тавароса к взятой башне.
— Туда к нему, друзья! Сменим храбрецов при знамени! Мой знаменосец взял крепость, я хочу обнять его! Потом воздадим ему самую высокую почесть!
