Маргарита уселась поудобнее на соломе и задернула занавеску, а Фоулкс, осмотрев ее убежище из всех углов комнаты и убедившись, что она спрятана довольно надежно от посторонних глаз, позвал Брогара и так щедро заплатил ему за импровизированное помещение путешественницы, что выдать ее ему было совсем не выгодно. В последний раз кивнув Маргарите, выглянувшей из-за занавески, сэр Эндрю поспешно вышел, и скоро его шаги замерли в отдалении.
Сидя за своей занавеской, Маргарита следила за Брогаром, прибиравшим на столе для нового посетителя. Он, видимо, старался придать и всей комнате более приличный вид, что очень насмешило Маргариту.
«Это увесистые кулаки и внушительная фигура Перси заставляют его так усердствовать, – подумала она, – иначе он не стал бы так хлопотать для sacrearisto [7] ».
Поставив прибор, Брогар окинул стол довольным, чуть не гордым взглядом, стер с кресла пыль рукавом своей грязной блузы, подбросил в камин охапку хвороста и вышел из комнаты.
По мере того как проходило время, волнение Маргариты все росло. Скоро ли он придет? И как они встретятся? На время ей снова придется с ним расстаться, но он уже будет знать, что она любит его всем сердцем, больше жизни. Скоро ли раздадутся его шаги?
Они раздались… Но кто это: неужели Перси? Или…
Чья-то рука порывисто рванула дверь, и жесткий, повелительный голос позвал хозяина:
– Хола, гражданин Брогар! Хола!
Застучали деревянные башмаки Брогара, который не мог удержаться от раздраженного восклицания:
– У-у, проклятая сутана!
Действительно, в зале был мужчина в одежде священника, но он тотчас распахнул одежду, и под ней оказался официальный трехцветный шарф [8] . Презрительное выражение на лице хозяина тотчас сменилось раболепной улыбкой, а Маргарита чуть не лишилась чувств от неожиданности и ужаса, так как в новоприбывшем узнала Шовелена.
– Тарелку горячего супа и бутылку вина! – приказал агент. – И я хочу быть один… Понимаешь?
Брогар без возражений подал ужин и вышел, а Шовелен спокойно уселся за прибор, приготовленный для высокого англичанина, и знаком подозвал человека, вошедшего вслед за ним в комнату и молча стоявшего у порога. Маргарита узнала Дега, доверенного секретаря Шовелена, которого встречала в Париже.
Прежде чем подойти к своему принципалу, Дега несколько минут прислушивался у двери в комнату хозяина.
– Что, не подслушивает? – спросил Шовелен.
– Нет, гражданин.
– Подойдите поближе! Где английская шхуна?
– Перед закатом вышла в море, держа курс на запад, по направлению к Серому мысу.
– Дальше?
– Все, что вы приказали, исполнено: за всем берегом установлен самый строгий надзор. Капитан Жютле спрашивает, какие будут дальнейшие распоряжения.
– Известно ему, где находится хижина какого-то дяди Бланшара?
– Навряд ли, гражданин: по всему берегу разбросаны рыбачьи хижины и…
– Ну, мы уж найдем то, что нам нужно. Идите сейчас же к капитану и велите еще усилить надзор. Пусть смотрит в оба!
Чтоб они мне не прозевали высокого англичанина! Может быть, он будет верхом, а может быть, и пешком. Описывать его костюм бесполезно, так как он постоянно переодевается и сегодня тоже, конечно, будет переряжен, но свой большой рост он уже никак не может скрыть. Как только его выследят, пусть немедленно известят меня, а с него глаз не спускают! Если его упустят – ответят мне головой. Поняли?
– Понял, гражданин!
– Так торопитесь! Да приведите мне с полдюжины молодцов и будьте здесь не позже как через десять минут. Марш!.. Да, вот что еще: скажите, чтобы в высокого англичанина ни в коем случае не стреляли, разве уж крайняя необходимость принудит… Он нужен мне живой.
Дега вышел, а Шовелен еще несколько мгновений после его ухода смеялся, сидя один в комнате: очевидно, его радовали какие-то приятные и веселые мысли. Этот молчаливый смех сказал Маргарите, что все испытанные ею страхи ничто в сравнении с тем, что еще ожидает ее. Вдруг до ее слуха долетел звук, от которого сердце перестало биться в ее груди, а между тем в нем не было ничего страшного: звучный, веселый, хорошо знакомый ей голос беззаботно напевал «Боже, храни короля», английский национальный гимн.
Шовелен также услышал пение и, схватив со стола свою широкополую шляпу, поспешно нахлобучил на голову. Маргарита заметила быстрый хищный взгляд, который он бросил на дверь, и на минуту у нее мелькнула мысль броситься навстречу мужу и предупредить его. Опомнившись, она поняла, что это совершенно бесполезно: Шовелен не выпустил бы ее из комнаты, и ее попытка только ускорила бы гибель сэра Перси, так как дом, наверное, окружен и шум, поднятый ею, послужил бы сигналом к нападению.
Все ближе и ближе раздавались звуки национального гимна.
«Царствуй долго над нами. Боже, храни короля!» – продолжал все тот же голос, и дверь быстро распахнулась.
На минуту в комнате воцарилось мертвое молчание. Блейк ни заметил фигуру в плаще, сидевшую за столом, и, казалось, колебался, но это продолжалось лишь мгновение.
– Эй, никого нет? – сказал он, входя и затворяя дверь. – Где же этот болван Брогар?
