В толпе раздался крик. Все только на один миг увидели какую-то гигантскую фигуру, которая, стоя с вытянутыми руками, показалась неестественно огромной, а в следующий миг все уже исчезло в темноте. Охваченные суеверным страхом, пьеро и пьеретты, паяцы и коломбины, вместе с барабанщиками и трубачами пустились бежать куда глаза глядят.
В темной комнате воцарилась страшная суматоха. Кто-то крикнул: «К окну!» – и все не долго думая бросились через окно преследовать – но кого? Преследователи и сами не знали, однако в одну минуту комната почти опустела.
– Где письмо? – кричал Шовелен. – Ко мне, Колло! Письмо в его руках!
В темной комнате послышался шум борьбы, затем раздался торжествующий голос Колло:
– Письмо у меня! В Париж!
– Победа! – отозвался ликующий голос Шовелена. – Скорее звонить к вечерней молитве! Эбер, отправляйте священника звонить!
Колло д'Эрбуа инстинктивно нашел дверь, кликнул своих спутников и вышел во двор, откуда вскоре послышались шум и бряцание оружия, затем стук копыт быстро удалявшихся лошадей показал, что отряд понесся к Парижу.
Шовелен со вздохом облегчения опустился в кресло, нисколько не заботясь о судьбе сэра Перси и его жены – ведь письмо было уже по дороге в Париж. Вдруг его слух был поражен каким-то странным звуком. Не различая ничего в окружающей темноте, Шовелен по стене добрался до двери в коридор, возле которой слабо мерцала маленькая масляная лампа, снял ее со стены и вернулся в комнату. Из темноты перед ним выступила огромная фигура сэра Перси. Он с улыбкой смотрел на Шовелена, держа в руке одну из шпаг Лоренцо Ченчи.
– Наступили день и час, назначенные для нашей дуэли, – произнес он. – А вот и южный крепостной вал, если не ошибаюсь. Угодно вам будет приступить?
При виде этого человека Шовелен почувствовал в душе смертельный холод и побледнел как полотно. В наступившей тишине отчетливо донеслись звуки церковного колокола, призывавшие к молитве.
Шовелен с трудом овладел собой.
– Довольно, сэр Перси! – резко сказал он. – Вы прекрасно знаете, что я никогда не имел намерения драться с вами этими отравленными шпагами, и…
– Да, я это знал, месье Шовелен! Но знаете ли вы, что я имею намерение убить вас… как собаку? – И, отбросив шпагу, Блейкни наклонился над маленькой фигуркой Шовелена, которого мог отправить на тот свет одним ударом своего могучего кулака.
Однако Шовелен не испытывал больше ни малейшего страха.
– Если даже вы убьете теперь меня, сэр Перси, – спокойно сказал он, – вы не сможете уничтожить письмо, которое гражданин Колло д'Эрбуа в настоящую минуту везет в Париж!
От этих слов настроение сэра Перси мгновенно изменилось, и он разразился самым добродушным смехом.
– Ну, месье… э-э… Шобертен, – весело воскликнул он. – Это всего остроумнее! Вы слышите, дорогая? Черт возьми! Да я просто умру от смеха!.. Месье думает… нет, это чертовски остроумно! Месье думает, что английский джентльмен станет бороться, валяясь на полу, для того чтобы отдать злополучное письмо!
– Сэр Перси! – прошептал Шовелен, томимый страшным предчувствием.
– Вы положительно меня изумляете, – продолжил сэр Перси, вынимая из кармана смятую бумагу и показывая ее Шовелену. – Вот письмо, которое я писал, чтобы выиграть время. Однако вы гораздо глупее, чем я думал, если предполагали, что я могу дать бумаге какое-нибудь иное назначение, кроме вот этого! – И он резким движением ударил Шовелена бумагой по лицу. – Хотите знать, месье… э-э… Шобертен, какое письмо везет в Париж ваш друг гражданин Колло? Оно короткое и написано стихами – я написал его сегодня, пока вы думали, что я пьян. Нет, вино было все вылито за окно, я недаром сказал, что не так пьян, как вы думаете… Так вот содержание парижского письма:
– Стихи недурны и в переводе, вероятно, доставят большое удовольствие вашему другу, гражданину Робеспьеру.