Спасти вселенную, победить дракона, изменить мир? – легко, если ты обычный пацан из маленького городка, если у тебя есть обычные друзья. Ну, может, не совсем обычные.
Пролог
Элизиум доживал последние дни. Они это знали с самого своего начала. Рано или поздно Сущность пожрет их последнее убежище, рано или поздно найдет их.
Архимаги сбились в стайку, пытаясь сохранить свои силы. Они уже не были той могущественной силой, богами миров, царями вселенной. Каждый их день мог быть последним – так продолжалось тысячу лет. Тысяча лет, где каждый твой день может стать последним. Тысяча лет страха – и страх стал их сутью, и они его уже не чувствовали, они привыкли к нему, как рабы привыкают к тяжёлой работе и просто ждут дыхания смерти, чтобы все это закончилось.
В пятнадцатый день набиза, в час быка, небеса развернулись. Зверь показал свою кровавую пасть. Зверь должен был очистить последний рубеж. Он должен наводить ужас, он должен подготовить души к поглощению.
Некоторые пытались бороться, но большая часть просто с радостью приняли образ Зверя – как избавление, как безысходность, которую ждали.
Зверь плодил себе подобных, наполняя города монстрами, чтобы усилить таившийся по углам страх. Но невозможно восполнить полноту. Страх стал неотъемлемой частью этого мира. Элизиум пал, так и не став великим.
Хозяин будет недоволен – взвыл Зверь. Здесь недостаточно силы несмотря на то, что все великие маги собрались вместе.
Зверь нашел их на самом краю миров, он вынюхивал их следы поглощая мир за миром. Но даже на маленькой Вините ужаса было больше – и Сущность осталась довольной. Здесь же – тоска. Сущность не утолит свой голод, а значит Зверю надо искать новую жертву. А где ее взять, когда все вокруг покрыто черной тенью хозяина? Зверь взвыл – теперь в нем появился страх, теперь он последняя жертва. Ибо не осталось больше места во вселенной, где бы не высосал силу Поглотитель миров.
– Амаан, Амаан, можем ли мы сохранить хоть что-то после себя, есть ли место во вселенной, где останется память? – Амаан, величайшая из великих, стояла возле синего шара, который был средоточием жизни Элизиума, печально опустив голову, слушала крики архимагов.
– Мы можем. Мы были велики, но мы бежали, мы никогда не давали отпор Поглотителю миров, но мы можем оставить след сейчас. Наш мир уже не спасти, но мы можем спасти Колыбель.
–Амаан, о какой Колыбели идёт речь? И что мы должны сделать сейчас?
– Каждый из вас должен отдать свою силу – она никому уже не пригодится, но спасет начало начал и станет вашим возрождением. Эта война проиграна, но если вы, если каждый, отдаст свою силу, свою магию, свои дары, то эта единая мощь, сможет дать отпор, сможет спасти Колыбель и начать все заново. Наше поражение станет нашей победой.
–А когда, когда это будет, о величайшая из магов вселенной
– Тысяча лет пройдет и ещё полтысячи и родится в Колыбели воин, достойный принять мощь и силу, достойный покорить прожорливую тьму.
Последняя обитель загудела тысячами голосов, первым к голубому шару вышел Тинтон, маг, спасшийся с маленькой Виниты.
– Тысяча лет для каждого из нас уже ничего не будет значить, мы познаем вечность и уйдем без страха, что Тьма получит больше, чем страх. Мы были разрознены, но нашли покой в обители Элизиума – что проку в нашей силе, если больше ничего не осталось, зачем она нам, если мы не можем противостоять. А значит я с радостью отдам всего себя – ради победы.
Тинтон подошёл к синему шару, положил левую руку на его округлую вершину, а правую – себе на глаза: Я не вижу прошлого, настоящего и будущего, я ухожу в вечность, оставляя то, что дал мне Великий Дракон, то что я усилил и приумножил, – тонкие молнии прошлись по его телу, тысячами искр взорвалось и осыпалось белым пеплом тело винитского архимага.
Вздохи ужаса и восхищения разнеслись по Последней обители. Но следующей вышла к шару Медина, праматерь Вершителей, последняя из мира Титанов.
– Я больше не буду слышать плач по ушедшим, как не услышу и плачь вновь рождённых. Я присоединяюсь к вечности, – Медина ушла столпом огня и рассеялась сизым дымом.
Каждый из присутствующих отдал себя, отдал не просто силу, а все что в нем было – голубой шар сиял, искрился, переливался и пульсировал – он ждал своего часа, часа, когда он сможет излить всю эту мощь на единственного достойного наследника.
Амаан осталась одна, она смотрела на шар и думала, что если сейчас поразить поглотителя миров этой единой силой, то есть небольшая возможность, если не победить, то хотя бы остановить, хотя бы на время.
Но сколько будет этого времени? Что изменится за год или тысячу, если эта прожорливая тварь все равно поглотит Элизиум и уж точно сообразит, как добраться до Колыбели.
– Я буду защищать Колыбель до самого рождения Достойного, я видела его, великого Золотого дракона. Я видела. Моего сына, – дала сама себе клятву Амаан.
Она провела ладонью над с ним шаром, он стал сжиматься пока не поместился у нее на ладони – очень крупная для жемчужины и очень небольшая для того, чтобы затеряться.
