Нейт нахмурился и принялся ковырять землю башмаком. Похоже, именно Бо предстояло найти выход из тупика.
– Прости, что не сразу понял, что ты и есть рыцарь, – сказал Бо. – Ты так расхваливал Дуна, и я подумал, что это он. Мне следовало догадаться, что это ты. Какой же я чурбан, верно?
– Не знаю. – Нейт мрачно пожал плечами. – Я и сам бы подумал, что это Дун.
– Значит, вы оба чурбаны, – заметила Кресси. – Ладно, теперь, когда мы во всём разобрались, можно идти в казармы.
Приятное чувство тепла покинуло Бо, сменившись холодом.
– Зачем нам туда идти?
– В казармах Нижних Средних земель целый батальон гвардейцев, – объяснила Кресси. – Я оставила им целебный отвар, но, если они будут продолжать накрываться одеялами Дуна, им так и не удастся выздороветь.
– Погоди, так ты собираешься лечить стражников? – перебил Нейт. – Они приведут нас в Поместье в кандалах!
– Я всё продумала. Я оставила им отвар верности. Судя по Кебу и Бозу, он действует… как заклинание. Они нам помогут.
Лицо Нейта озарила широкая улыбка.
– Я точно знаю, как мы их используем.
– Погодите! – Бо остановился, отпустил поводья Пазл и позволил ей вдоволь полакомиться мхом. – Мы не станем использовать других людей, как Барджер и Дун. Мы никому не хотим причинить вреда, даже тем, кто желает нам смерти. Мы справимся со всем сами, не начиная войны.
– Война уже началась, – заметил Нейт.
– Мы не можем просто войти в Поместье и ждать, что Сам встретит тебя с распростёртыми объятиями, – добавила Кресси. – Отвар верности не причинит им вреда. Как только его действие закончится, они смогут сами сделать выбор. Хотя я гарантирую, что они не захотят возвращать власть Поместья. А пока мы должны подготовиться ко всему.
Кресси всё время была права, но Бо надеялся, что именно в этот раз она ошибается.
Вскоре после того, как они дошли до границы Нижних и Нижних Средних земель, прибыл разведчик Герты с новостями о том, что два посланника, на которых напал Дун, уже выздоравливают под присмотром Лулы. Они полностью поправятся.
– Она чародейка, – сказала Кресси. – У Лулы есть дар.
– Если она чародейка и ты чародейка, то сколько же вас всего? – спросил Нейт.
Кресси пожала плечами.
– Этого никто не узнает, пока мы снова не будем в безопасности. Но это искусство не исчезло, как уверяют в Поместье.
Вскоре маленькая группа остановилась у входа в тоннель, ведущий к казармам.
– Разведчики говорят, что мы можем войти, – объявила Герта. – Но думаю, будет лучше, если вы трое пойдёте одни. Не стоит пугать Анку.
Заверив Герту, что они скоро вернутся и с ними ничего не случится, Кресси повела мальчиков на кухню, где их уже ждала Анка.
Та обняла их, как будто они были её давно потерянными детьми, а потом отправила Кресси и Нейта в казармы с большим котлом супа, чтобы лечить стражников и превращать их в верных слуг.
– Бо, – сказала она, – останься ненадолго. У меня кое-что есть для тебя.
При мысли о том, что от Кресси и Нейта его отделяют несколько комнат, у Бо на лбу выступил пот. Он не хотел разделяться, это казалось ему неправильным. Он согласился лишь после того, как Кресси несколько раз повторила, что с ней и Нейтом всё будет хорошо.
Анка заперла дверь и достала с верхней полки большую солонку. Это была простая старая пыльная солонка, но она поставила её на стол с таким видом, будто вещь была сделана из золота.
– Открой.
Ещё не успев открыть крышку, Бо это почувствовал. Её. Пьянящий запах яблок и лилий, всегда витавший в комнатах его матери. Однажды он забрал оттуда маленькое полотенце, сохранившее этот запах, и спрятал его под подушкой. Сладкий землистый аромат успокаивал его и убаюкивал. Но вскоре Бо обнаружил, что полотенце исчезло. На следующий день комнаты матери оказались заперты, и единственным напоминанием о ней остался набор для игры в фист, который он нашёл в её шкафу.
Бо был уверен, что содержимое солонки не могло оказаться столь же ценным, как возможность ещё раз вдохнуть запах её духов.
Но он ошибался, потому что внутри оказались два маленьких портрета, завёрнутые в лоскутки тёмно-зелёного бархата. На одном был изображён красивый молодой человек с искренней улыбкой. Бо узнал в его чертах себя, хотя юноша был ему незнаком. На втором портрете был тот же молодой человек. Он стоял в расслабленной позе, нежно положив руку на плечо молодой женщины с младенцем. Бо прежде никогда не видел эту женщину, но он её узнал. Он узнал её взгляд. Он видел такой взгляд у женщины из Нижних земель, когда она смотрела на свою дочь.
– Это мои родители? – Бо поднял голову, но Анка исчезла, оставив дверь приоткрытой.
Бо смотрел на портреты, и его разрывали грусть и гнев. Они выглядели такими счастливыми. Сам был совсем другим человеком. В его лице не было ничего, что могло бы стать предвестником ярости и боли.
Зачем кто-то захотел показать это Бо? Чтобы он узнал, что потерял? Бо бросил портреты на стол, как раскалённые угли, и в этот момент дверь открылась и на пороге появилась Кресси.
– Ты можешь выйти? – спросила она. – Ты должен это увидеть.
