Бертран поднял голову, провел рукой по лбу, с трудом приходя в себя.
– Он на корабле, увы, тяжко раненный. Кончина его недалека. Джауфре Рюдель молит тебя посетить его. Подари ему эту радость, принцесса. Вот что я послан был сказать. Но сам не знаю, что случилось со мной. Я был как в бреду.
Принцесса ничего не ответила и повернулась к своим служанкам:
– Седлать моего коня, скорее, скорее! Пусть дамы и пажи следуют за мной.
Вдруг за окном кто-то крикнул:
– Смотрите-ка! На корабле – черный парус.
– Черный парус?! – в отчаянии воскликнул Бертран. – Значит, принц умер. Джауфре Рюдель умер, пока я, упоенный твоей красотой, говорил о страстной любви. Я, сам того не желая, присвоил себе слова принца. Но, значит, я промедлил, я предал Джауфре Рюделя. Мой лучший друг Джауфре вверил мне свою далекую любовь, а я, о боже, а я… Мне остается только упасть грудью на острие меча. Но как это случилось? Ты, чародейка, колдунья, заворожила меня, одурманила! Пусть будет проклят тот миг, когда я увидел тебя!
Бертран упал ничком, он бился головой о пол и неистово рыдал.
Принцесса Мелисанда стала белее снега.
– Узнай, что случилось? Отчего поднят черный парус? – приказала она пажу.
Паж убежал. Мелисанда стояла неподвижно, как статуя. Сострадание и гнев боролись в ней.
Паж быстро вернулся:
– Черный парус поднят на византийском корабле, госпожа. Туда унесли тело убитого посла, чтобы отвезти в Византию.
Бертран вскочил на ноги, отер глаза.
– Так, значит, Джауфре Рюдель жив! О, хвала Небесам! Еще ничего не потеряно. Прости меня, принцесса, прости, я обезумел от горя…
– Прощаю, рыцарь.
Но принцесса не бросила на него ни единого взгляда.
– Ты едешь к принцу? Явись его очам хоть на мгновение. Если не найдешь слов, я помогу тебе.
– Нет, рыцарь, я скажу сама, что подскажет мне сердце. А вы, служанки мои, подайте мне диадему, усыпанную алмазами, мантию, наденьте на меня побыстрее украшения. Возьмите с собой корзины цветов, чтобы рассыпать на корабле.
– Но, принцесса, поняла ли ты, что едешь к умирающему?
– Я еду к тому, чья любовь крепка, как скала, и не мечется между славословием и проклятиями. Я еду к тому, кто издалека любил и воспевал меня и кто сам понемногу стал моей далекой мечтой. – Голос Мелисанды зазвенел. – Я еду к своему любимому. Образ Джауфре Рюделя я создала в своем сердце, слушая его песни.
На корабле царило уныние. Вдруг поднялся шум. На причал перебросили сходни. Бертран подошел к принцессе Мелисанде.
– Запрещаю тебе, рыцарь, следовать за мной на корабль! – строго приказала Мелисанда.
Прислужницы осыпали корабль цветами. Принцесса Мелисанда вступила на него.
– Еще не хватало, чтобы принцесса была отвратна собой, – пробормотал старый кормчий. – Вот она! О, слава те господи, не зря, значит, мы мучились!
Раздались возгласы восторга.
Подняли полы шатра, и отец Бонифаций подвел принцессу Мелисанду к Джауфре Рюделю.
– Он очень слаб, – шепнул монах. – Остались считаные часы.
– Но принц видит и слышит?
– Да, он в сознании, хотя иногда забывается.
Принцесса Мелисанда склонилась к Джауфре Рюделю.
– Твоя далекая любовь здесь, с тобой, принц Джауфре. Ничто нас больше не разлучит. Любовь твоя не безответна, я люблю тебя вечной несокрушимой любовью!
Джауфре Рюдель поднял ресницы.
– Моя мечта… – прошептал он. – И еще прекрасней… Какое блаженство!
А она целовала его в лоб, очи и уста, и, припав к нему, шептала нежные слова, и находила всё новые и новые, словно все поэты мира помогали ей.
– Любишь ли ты меня?
– Как солнце любит день, а звезды – темную ночь!
– Возьмешь ли меня в супруги?
– О, верх счастья! Но я умираю, принцесса Мечта.
– Ты не умрешь: я вдохну в тебя силу жизни. Ты слышал, отец Бонифаций? Обвенчай нас немедля, ради Господа Бога!
Монах стоял в смущении. Но, подумав, торжественно возгласил:
– На колени!
Монах начал венчальный обряд. По загрубелым лицам моряков и воинов текли слезы умиления. Наконец он благословил супругов.
Принцесса Мелисанда припала головой к подушке принца. Сладчайшими словами она утоляла его боль. Напевала ему песни, словно убаюкивала его.
Принц в последний раз взглянул на Мелисанду. Сколько неизъяснимой нежности, сколько успокоения было в его взоре! Но вот его рука, сжимавшая руку принцессы, разжалась. Джауфре Рюдель умер.
Мелисанда наклонилась к нему, поцеловала и что-то тихо прошептала, будто давая клятву.
Она сняла с себя диадему, все украшения и раздала их воинам и морякам. Кому не хватило, тот получил кошель с золотом и серебром.
– Святой отец, – сказала принцесса Мелисанда монаху, – сегодня останки супруга моего отпоют в храме. Потом принца похоронят в нашем семейном склепе. Я же постригусь в монахини.
– Ты твердо решила, дочь моя? – спросил отец Бонифаций. – Еще столь молодая годами…
– Мое решение неколебимо. Нашу любовь я отдаю Небесам.
– Надеюсь и верю, что Небо примет ее.
На причале ждал Бертран.
– Джауфре Рюдель спокойно почил, сегодня его отпевают, – молвила принцесса Мелисанда.
Бертран со стоном закрыл лицо руками.
