Он думал, что вполне подготовил себя для женитьбы на Бринне, что наглухо защищен от любого ее влияния на него. Теперь он не был уверен, что преуспел в этом. Почему он так глуп, что снова открыл женщине путь к его сердцу? Разве одного урока недостаточно? Александр мертв, потому что он, Брэнд, позволил ослепить себя тому, что даже не было настоящим. А что было настоящим? Он теперь не знал, и это не давало ему покоя. Бринна выглядела настоящей. Глаза – как прозрачная заводь, где легко увидеть дно. Чувства искренние. Она обожала отца, ее любовь и верность Эверлоху были очевидны, когда она предложила ему сражаться за свой дом. Даже вышла за бесчувственного негодяя, чтобы избежать битвы. Но разве он мог доверять собственной оценке, раз ошибся прежде? А хуже всего, что она перевернула ему душу, протянув ту проклятую розу. Понимала ли она, как подействует на него ее забота о том, чтобы он не укололся о шипы? Будет ли она с той же заботой хранить его сердце? Как она сумела разжечь в нем такую страсть? Он хотел заставить Бринну тосковать по нему.
Хотел, чтобы она жаждала только его, чтоб ее больше не смог удовлетворить никто другой. Но он и сам жаждал ее. И это пугало. Он знал, что никакая женщина, кроме Бринны, его уже не удовлетворит. Он представил ее зеленые глаза: страстные, дразнящие, когда она смеялась, и горящие, обжигающие, когда она была в гневе.
Брэнд понятия не имел, сколько времени сидел, глядя на озеро. Не чувствовал холода, от которого одеревенели мышцы. Почти не слышал, как его позвали. Но, повернувшись, увидел Бринну. Она шла к нему, ведя на поводу коня отца.
Поймав его настороженный взгляд, она молча села на траву рядом с ним. Длинные волосы падали ей на спину, и Брэнду страстно захотелось коснуться их.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он, быстро отводя глаза.
– Не хочу, чтоб ты сидел в одиночестве.
– Я хочу побыть один.
Тем не менее прежней уверенности в этом Брэнд уже не чувствовал и молча смотрел на залитую солнцем поверхность озера.
– Я знаю о ней, – прервала затянувшееся молчание Бринна. – Я знаю про Колетт. Мне рассказали Данте и Вильгельм.
– Напрасно. Им не следовало тебе говорить. Она больше ничего для меня не значит.
– Совсем ничего? – усомнилась Бринна. – Ты любишь ее. Разве это может не иметь значения?
Он продолжал смотреть на холодную, прозрачную, как его глаза, воду.
– Ты должна забыть все, что они тебе сказали. – Бринна прищурилась:
– Как я могу забыть, что муж любит другую?
– Мы с тобой женились не по любви, – мрачно произнес он.
– Но я люблю тебя, – прошептала она, сдерживая горячие слезы.
– Non, не любишь. – Брэнд вздохнул. – Тебе понравились наши игры прошлой ночью. Это не любовь. Не путай одно с другим.
Боль сжала ей сердце. Он-то уж не путает одно с другим. Ладно, ее не должно волновать, что думает Брэнд. Ему самое время узнать правду.
– Нет, я люблю тебя, муж. Ты пленил мое сердце с первого раза, как я тебя увидела.
Брэнд с неуверенной улыбкой наконец взглянул на нее:
– Когда я приехал в Эверлох, ты хотела, чтоб я умер.
– Это было потом. А первый раз я видела тебя в Портлевене, когда ты плавал в лагуне, похожей на эту. Сначала ты был один, и я наблюдала за тобой. Затем появилась она. Я видела ее, Брэнд. Видела тебя с нею… – Голос у нее прервался, и Бринна опустила глаза, чтобы не встретиться с его проницательным взглядом.
– Ты видела нас?
Это все, что Брэнд мог произнести, слишком пораженный ее признанием. Он хотел рассердиться, что она скрывала от него правду. Хотел найти в себе эту злость, в каком бы месте его темной души она ни пряталась, и не сумел. Черт, ведь злость всегда была тут, когда он думал о Колетт. Он попытался сурово взглянуть на жену, выразить свое недовольство ее подслушиванием и подглядыванием.
– Что ты делала в Портлевене? – Наконец Брэнд заметил, что она в его одежде, и попытался не улыбнуться.
– Я гостила у дяди. По пути домой, когда мы проезжали Портлевен, дорогу нам преградило упавшее дерево. Я решила одна погулять в лесу и увидела тебя… прекрасного, влюбленного в жизнь… Я никогда тебя не забывала, Брэнд.
Ее слова постепенно стали доходить до него, и его небесные глаза наполнила такая нежность, что Бринне показалось, что она теряет сознание.
– Но я забрал твой дом, – напомнил Брэнд. – Из-за меня твой отец покидает Эверлох.
– Знаю.
– Мои люди убили твою мать, Бринна.
– Да.
– И ты продолжаешь думать, что любишь меня?
– Я это знаю.
Брэнд внимательно посмотрел на нее, даже наклонился, желая удостовериться, что она говорит правду.
– Значит, все это время ты знала о Колетт. – Он понял, о каком дне говорит жена.
– Я знала, что в твоей жизни есть кто-то, кого ты любил. Прости, что я не сказала тебе.
Брэнд отвернулся, снова устремил задумчивый взгляд на озеро, хотя ей показалось, она заметила улыбку.
– И что же ты видела… такого? – осторожно спросил он.
– Все. Ты был голым, вода стекала с тебя. Затем появилась она, и я уже не могла уйти незаметно. Я была в ловушке за теми проклятыми кустами, умирая от страха, что меня увидят.