Рассказ посвящён борьбе простых жителей Кортамалии с жестоким Драконом и его приспешниками. Приятного чтения! Только лучшее! Только бесплатно! Только Word!
РЫЦАРЬ ОГНЯ
1
Шёл шестнадцатый год Эры Дракона, когда Гумбеон, Старейшина Клана Беонал, объявил о том, что настало время Турнира. Воины, преимущественно молодёжь - и лишь некоторые из стариков, переживших сражение на Дымящейся равнине, - были оповещены внучатым племянником Гумбеона, Гумаланом. Гумалан, совсем ещё желторотый юнец, потратил половину весеннего сезона на то, чтобы оповестить мужчин Клана. Роль герольда была первым испытанием, необходимым для того, чтобы в перспективе занять место Старейшины, принадлежащее его роду уже несколько поколений. Обходя земли, принадлежащие Клану, Гумалан посетил и зелёные холмы, покрытые острыми валунами, и ущелья, в которых струился колдовской туман, и заснеженные вершины Блистающих гор, и, в конце концов, даже морское побережье, на котором издревле селились беглецы и непокорные, изгнанные из своих родов и нередко промышляющие разбоем. Несмотря на то, что жизнь его в этих суровых землях десятки раз подвергалась опасности, Гумалан проявил исполнительность и донёс весть Старейшины до каждого селения, до самой убогой хижины, выстроенной из морского плавника. Его приняли даже в подземном замке Лорда Дерима, неоднократно бросавшего вызов Старейшине и угрожавшего переметнуться на сторону заклятого врага Клана, Шадонов. Дерим, несмотря ни на что, подтвердил верность присяге и предоставил Гумалану кров, тепло и пищу, а также обещал, что все мужчины его рода явятся по зову Рога Войны. Некоторые, добавил он многозначительно, даже примут участие в Турнире лично. Говоря так, Дерим бросил взгляд на своего сына, такого же самоуверенного и заносчивого, как он сам. Гумалан, услышав такую весть, удивился, хотя и не должен был - властные амбиции Лорда Дерима, давно уже присвоившего себе часть земель Клана и распоряжавшегося в них по своему усмотрению, ни для кого не были секретом.
Стиснув зубы, Гумалан ответил:
- Турнир для того и проводится, чтобы в нём приняли участие все мужчины Клана без исключения.
- Даже мужчины рода Гум? - иронично спросил Лорд. Его вассалы, сидевшие за столом, и даже прислуживавшие им слуги, рассмеялись.
Несмотря на такое явное неуважение Дерима к древним обычаям, Гумалан, сохраняя достоинство, отвечал:
- Я посвятил свою жизнь служению Клану - и Королеве. Путешествуя в одиночку и тем самым подвергая свою жизнь опасности, я доказываю, что не пытаюсь узурпировать власть, а лишь являюсь скромным слугой Клана.
Лицо Дерима, самозваного Лорда Трёх Долин, налилось кровью. Его сын, ударив кулаком по столу кулаком так, что посуда сидевших рядом сотрапезников со звоном подпрыгнула, встал и вышел из зала. Гумалан, несмотря на то, что у него противно заныли коленки, решил держаться с мужеством, подобающим представителю его славного рода. Не комментируя никак поступок наследника, он холодно улыбнулся и продолжил есть. Сейчас его защищал только нарисованный на его теле магический знак, данный ему Старейшиной, а тому - самой Королевой, и, если Дерим задумал измену и убийство, даже тайное, оно не пройдёт бесследно. Тот, кто причинит вред Гумалану в период, пока на нём этот знак - а он сойдёт лишь в день Турнира - будут мечены особым следом, заметным и непосвящённому. Конечно, в годы безвластия и анархии, последовавшие за разгромом на Дымящейся равнине, Дерим был способен отразить любое нападение, которое могли предпринять верные Старейшине роды, но сейчас ситуация изменилась, и все это отлично понимали. Турнир, который определит Воина Полудня Клана Беонал и объединит всех мужчин без исключения, будет лишь прелюдией к куда более великим событиям, которые неизбежны. Воин Полудня, взяв в руки священные реликвии Клана, не сможет не продуть в Рог Войны, пока жив Дракон, уничтоживший войско покойного Короля. Но, начав войну, он первым делом будет вынужден покарать мятежников, и тогда Дерим понесёт заслуженное, хоть и жестокое, наказание за все свои прегрешения. Ему не поможет ни уединённое расположение его замка, укрытого в лабиринте подземных переходов и тайных пещер, ни тяжёлое вооружение его вассалов, держащих в страхе всю округу, но неспособных противостоять по-настоящему сильному отряду.
Понимая это, Гумалан всё-таки испытывал страх, который попытался скрыть, напустив на лицо выражение, которое многократно наблюдал у Старейшины. То была смесь высокомерия и пренебрежения, с которой контрастировал пылающий взгляд. Гумалан сам неоднократно становился жертвой этого приёма - сначала Старейшина Гумбеон принуждал его к послушанию и спокойствию, а потом внезапно повергал в священный трепет своим жёстким взглядом, словно пытающимся прожечь собеседника насквозь.
