Я обернулся и посмотрел на Эльвинга. Тот, кажется, уже успел всем объяснить, что я дурачусь, и никто не порывался броситься мне на помощь, но все с любопытством смотрели на это зрелище. Только один эльф в этой компании был хмур и с какой-то непонятной грустью смотрел на меня. Эта его грусть так резанула мне по сердцу, что совсем расхотелось веселиться. Почему он так печален? Ведь он-то лучше других знает, что этот рыцарь, даже в его латах, мне не соперник. Почему же он так смотрит на меня? Но решение этого вопроса пришлось отложить на потом. Рыцарь уже подошел довольно близко. Одним плавным движением я взялся за рукоятку шеркона и стал его доставать, одновременно разворачиваясь и делая шаг навстречу рыцарю. Тут же подключаю дей-ча, концентрируя силу на мече. Левая рука слегка поддерживает правую, и мой меч очерчивает плавную дугу снизу вверх слегка чиркая самым кончиком по доспехам. Рыцарь не то чтобы защититься, но даже дернуться не успел. Шеркон же так же плавно вернулся назад в ножны. Удар был настолько стремителен, что вряд ли кто его даже заметил.
Ошеломленный рыцарь замер на месте, и в этот момент его латы распались точно по тому месту, по которому прошелся мой меч, при этом под доспехами одежда рыцаря даже не была повреждена. Он посмотрел на доспехи, потом перевел полные ужаса глаза на меня.
– Убирайся! – коротко приказал я.
Рыцарь испуганно кивнул и, теряя по дороге части доспехов и оружие, помчался к своему коню. Вскочив на него, он, не оглядываясь, умчался в лес. Ему вслед несся заливистый свист Рона и смех Далилы.
Ролон хлопнул меня по плечу.
– В следующий раз предупреждай, когда тебе захочется позабавиться. А я уж чуть на помощь тебе не кинулся. Но какой артист!
– Никогда не видел ничего подобного, – тоже выразил свое восхищение Леонор, рассматривая часть доспехов, оброненную убегающим рыцарем. – Металл как будто бы разрезан, а не разрублен. Поразительно!
Рон тоже радостно скакал вокруг меня, требуя научить его такому удару. Но я смотрел только на эльфа. Тот же старательно отводил взгляд.
– Поздравляю с победой! – только и сказал он.
Это поздравление настолько контрастировало с общей восторженностью, что все удивленно посмотрели на него.
– А дракон убежал, – гораздо радостней продолжил он. – Далила велела ему сматываться, и тот улетел.
Но я был уверен, что этот радостный тон всего лишь маска для остальных. На самом деле он не испытывал никакой радости. Напрягая тот дар камня, который позволял мне чувствовать эмоции людей, я понял, что на самом деле эльфу сейчас очень грустно, и эта грусть каким-то образом связана со мной.
Из леса мы вернулись на дорогу слегка возбужденными. Ролон и Муромец продолжали обсуждать недавний поединок. Леонор же, как всегда, предавался размышлениям. Он задумчиво вертел в руках часть доспехов и что-то бурчал себе под нос. Рон и Далила устроили игры в догонялки и теперь на конях носились друг за другом. Только эльф выглядел печальным и отрешенным. Я подъехал к нему.
– Эл, что случилось?
– Да нет, все в порядке. Почему ты решил, что что-то случилось?
– Но я же вижу! Не пытайся обмануть меня, мы же друг друга давно знаем. Так что произошло?
Эльвинг помолчал, потом неуверенно посмотрел на меня.
– Ты ведь сказал, что я твой друг. Друзья ведь могут говорить прямо, если их что-то тревожит?
Я удивился таким словам и с недоумением посмотрел на него.
– А что тебя тревожит?
– Ты.
– Я?! О чем ты?
– Понимаешь, ты же сам сказал, что мы давно знаем друг друга. Ты изменился. Ты становишься настоящим рыцарем. Я не могу больше быть твоим другом. Дружат равные, а я тебе не ровня.
Я рассмеялся, но мой смех быстро погас, когда я понял, что эльф говорил серьезно.
– Ты что, сдвинулся по фазе? – Вряд ли Эльвинг знал это выражение, но смысл он понял. – Что ты несешь?
– Послушай, – остановил он меня. – Выслушай и не перебивай. Ты ведь наслаждался этим боем. Ты знал, что этот рыцарь для тебя не соперник! Ты знал, что легко одолеешь его, но зачем было насмехаться над ним? Зачем ты устроил это представление? Это же только лишнее унижение для него. В Амстере ты больше обращал внимание на чувства людей. Помнишь, после боя с Третнихом ты переживал, что зря унизил его при всех? Тогда ты часа два не мог успокоиться. А ведь Третних был негодяем и заслуживал гораздо большего, сейчас же ты походя оскорбил, потом унизил человека, который ничего тебе не сделал.
– Но я же только хотел спасти дракона, – попытался оправдаться я. – Он бы иначе не отпустил его.
– Раньше бы ты обязательно попытался уладить дело миром. И только если бы это не получилось, стал бы сражаться. Но и в этом случае сделал бы все, чтобы дело закончилось без ущерба для вас обоих. Знаешь, сейчас я не назвал бы тебя странным рыцарем.
Если бы мне почти то же самое не говорил до этого Мастер, то я, скорее всего, проигнорировал бы слова Эльвинга. Теперь же я задумался. Неужели я и в самом деле становлюсь тем, кого здесь называют рыцарем. «Теряю себя» – так сказал Мастер. Не может быть! Нет, эльф что-то путает! Но я прекрасно знал чувствительность эльфов к подобным вещам.
