– Как и предвидел Мервин, было много споров. В конце концов, они отвергли идею вмешательства, но на это никто и не рассчитывал. Главное, чтобы старейшины не мешали. Зато мне удалось уговорить несколько молодых эльфов из разных семей примкнуть к экспедиции. Те обещали привести еще несколько друзей. Думаю, тысячи две наберется, а больше и не надо. Для меня главное, чтобы эльфы участвовали в предстоящей войне. Думаю, это поможет сблизиться эльфам и людям. – Взгляд эльфа неожиданно стал задумчивым. – Знаешь, какая у меня мечта? Чтобы эльфы перестали сторониться людей. Чтобы они постарались понять их. Когда я был маленьким, то постоянно слышал, что люди лживые создания и им доверять нельзя. Мне говорили, что они подлы по своей натуре и могут лишь уничтожать все, до чего способны дотянуться. В изгнании я смог познакомиться с людьми поближе, и оказалось, что люди, как и эльфы, очень разные. А потом появился ты. Путешествуя с тобой, я узнал столько о людях, сколько никогда не смог бы узнать, оставаясь дома. Я об этом и говорил при возвращении. Стариков мне убедить не удалось, но на них я и не рассчитывал. Я рассчитывал на молодых. На тех, кому хочется посмотреть мир. Именно таких я и хотел привлечь на свою сторону. Когда война закончится, и они вернутся домой, надеюсь, они смогут сломать старые предрассудки. Вот ради чего я согласился стать послом. Нельзя всю жизнь пребывать в уверенности, что эльфы самые совершенные создания на земле, как нам твердили. – Эльвинг замолчал и задумчиво стал вертеть чашку.
Я молчал, понимая, что друг сейчас говорил не столько для меня, сколько для себя. Кажется, он продолжал спор, начатый очень давно, спор, который должен был определить судьбу эльфов. И решить он его должен был сам, я не вправе вмешиваться в него. Но в глубине души я считал друга правым. Когда кто-то начинает считать себя лучше других, то он невольно перестает оценивать себя объективно. Потеря же объективности по отношению к самому себе – это верный признак грядущего падения. Недаром Деррон и Мастер всегда требовали от меня досконального изучения себя. Они добивались, чтобы я знал не только свои достоинства, но и свои недостатки, и в этом они видели залог моего выживания.
Неожиданно открылась дверь, и в комнату заглянул испуганный слуга.
– Милорд, там…
Но тут, отстранив его, в гостиную вошел Ратобор. Мы с Эльвингом поспешно поднялись. Ратобор махнул рукой.
– Без церемоний. Эти «ваши величества» мне уже во дворце надоели. Энинг, я бы хотел с тобой поговорить.
Намек был более чем прозрачный, и Эльвинг откланялся.
– Ладно, пойду спать. А то ведь мне так и не удалось выспаться за последние три дня. Завтра раньше обеда не встану, – заявил эльф, выходя из комнаты.
Ратобор опустился в кресло, до этого занимаемое Эльвингом.
– Я бы хотел поговорить с тобой об Ольге.
– Об Ольге? – изумился я. – А что с ней?
– С ней ничего. Просто ей очень нравится один хорошо нам обоим известный рыцарь.
– Это пройдет, – мрачно ответил я. – Это такой возраст – десять влюбленностей на дню.
– Да? – Ратобор с интересом посмотрел на меня. – Это кто тебе такое сказал?
– Да там, дома у меня, была одна учительница…
– Я знаю свою дочь и успел уже понять тебя. Мне почему-то кажется, что вы с ней не из тех, у кого все легко пройдет.
– А что вы по этому поводу думаете? – поинтересовался я. – Вас не смущает, что принцесса полюбила какого-то там рыцаря?
– Я не в восторге, – честно ответил Ратобор. – И все же надеюсь, что это ее увлечение пройдет.
– Можете не волноваться. Все равно мы не сможем быть вместе…
– Я знаю. Она мне уже рассказала. Более того, даже потребовала у меня помощи, – усмехнулся князь. – Настойчивая девочка. И, кстати, это меня тревожит гораздо больше всего остального.
– И что вы хотите от меня? Чтобы я забыл об Ольге?
– А у тебя получится?
– Тогда что?
– Знаешь, я хотел просто поговорить с тобой. Если бы ты был королем, то я с удовольствием выдал бы Ольгу за тебя и считал бы, что ей повезло. А так ей грозит в лучшем случае свадьба по политическим интересам с наследником какого-нибудь королевства. Однако, зная Ольгу, скажу, что от нее скорее следует ожидать ухода в монастырь, чем согласия на свадьбу с человеком, который ей не мил. Поэтому, если вы сможете найти средство, что позволит вам быть вместе, то тогда мне просто грешно будет вам мешать. Если уж ваша дружба и любовь смогут победить, то не мне становиться у вас на дороге. В конце концов, Ольга всего лишь младшая дочь, а значит не самая выгодная партия. Считай, что это испытание для вас обоих. Если ваше чувство не просто детская влюбленность, то вы отыщете способ побороть обстоятельства. Если нет, то вам следует смириться. Это я сказал и Ольге.
– И что она ответила?
– Догадайся? – усмехнулся Ратобор.
– Я тоже согласен.
– Вот и хорошо. И еще. Ольга мне рассказала и о том твоем разговоре с Бекстером. Этот Бекстер умнейший человек.
Я мгновенно напрягся. Ратобор, кажется, заметил мое состояние и удовлетворенно кивнул.
– Так я и думал. Ты хоть и не поверил ему, но и не забыл его слова.
