— Хотел бы я переведаться с вами на мечах, сир. Я сражался с воинами из разных земель, но с такими великанами ни разу не имел дела. Ваш отец тоже высокий был?
— Я не знал своего отца, сир.
— Мне жаль это слышать… я тоже слишком рано лишился отца, — сказал Скрипач и добавил, обращаясь к лорду с тремя замками: — Надо бы пригласить сира Дункана в нашу компанию.
— Таких, как он, нам не надобно.
Дунк молчал. Межевых рыцарей не часто просят составить компанию высокородным лордам, ему скорее пристало бы ехать сзади, в колонне. Ведь вон сколько у них людей: грумы для ухода за лошадьми, повара для стряпни, оруженосцы для чистки доспехов, солдаты для охраны — а у Дунка на все про все один Эгг.
— Это каких же? — засмеялся Скрипач. — Слишком высоких? Полно, сильные бойцы нам нужны. Молодые мечи, как говорят, стоят больше старых имен.
— Дураки говорят. Вы о нем ничего не знаете: вдруг это разбойник или шпион Красного Ворона?
— Я не шпион, милорд, — возразил Дунк. — И не нужно говорить обо мне так, будто я глух, мертв или нахожусь в Дорне.
— В Дорне вам самое место, сир, — ответил на это лорд. — По мне, можете хоть сейчас туда отправляться.
— Не слушайте его, — посоветовал Скрипач. — Он стреляный воробей и подозревает каждого встречного. Мне этот человек пришелся по вкусу, Гарми; поедемте с нами в Белые Стены, сир Дункан.
— Благодарю, милорд… но никак не могу. — Как он будет ночевать в одном с ними лагере? Им слуги поставят шатры, грумы коней обиходят, повара каждому зажарят по каплуну, а рядом Дунк с Эггом будут жевать свою солонину?
— Видите, — сказал пожилой, — он свое место знает. Едем, лорд Кокшо уже на пол-лиги вперед ускакал.
— Ничего, я догоню. Надеюсь, сир Дункан, мы еще встретимся… хотелось бы сразиться с вами на копьях.
— Удачи вам на ристалище, сир. — Когда Дунк нашелся с ответом, оба рыцаря уже ускакали, чему он был только рад. Пожилой слишком уж въедлив, лорд Алин чересчур высокомерен, и даже в любезном Скрипаче Дунк почувствовал нечто странное.
— Что это за дом такой, — спросил он у Эгга, — две скрипки и два меча в зубчатом кресте?
— Нет такого герба, сир. Ни в одном перечне не встречал.
Может, он и в правду межевой рыцарь, этот Скрипач. Дунк свой герб придумал на лугу в Эшфорде, а кукольница Тансель Длинная нарисовала его на щите.
— А пожилой небось родня Фреям? — У Фреев на щитах тоже замки, да, кстати, и земли их где-то неподалеку.
— В гербе у Фреев две голубые башни на сером поле и мост между ними, — закатил глаза Эгг, — а у него три замка, черные на оранжевом, и где же там мост?
— Нету моста, — согласился Дунк. — А если будешь еще мне глаза закатывать, я тебе так двину по уху, что они вглубь уйдут.
— Я не хотел… — покаялся Эгг.
— Ладно. Просто скажи мне, кто он.
— Гармон Пек, лорд Звездной Вершины.
— Это в Просторе, да? У него правда три замка?
— Только на щите, сир. Раньше было три, но два отобрали.
— За что же?
— За черного дракона, за что же еще.
Ну да, конечно. Можно было не спрашивать.
Страной уже двести лет правят потомки Эйегона Завоевателя и двух его сестер, объединивших семь королевств в одно государство и выковавших Железный Трон. Их герб — трехглавый дракон дома Таргариенов, красный на черном. Шестнадцать лет назад бастард короля Эйегона IV, Дейемон Черное Пламя, поднял восстание против своего законнорожденного брата под знаменем с таким же трехглавым драконом, но поменял цвета, как это часто водится у бастардов: дракон черный, поле красное. Мятеж закончился на Багряном Поле, где Дейемон и его сыновья-близнецы полегли под градом стрел Красного Ворона. Мятежники, оставшиеся в живых и склонившие колено перед законным правителем, были помилованы, но лишились некоторой доли своих земель, замков и золота. И у каждого взяли кого-то в заложники, чтобы впредь неповадно было.
— Теперь я вспомнил. Сир Арлан не любил говорить о Багряном Поле, но однажды в подпитии рассказал мне, как погиб его племянник. — Дунк до сих пор слышал голос старика, чуял, как от него пахнет вином. «Роджер Пеннитри его звали. Лорд с тремя замками на щите расколол ему голову булавой». Имени того лорда старик не знал — а может, и знать не хотел. Отряд Скрипача и лорда Пека уже скрылся вдали, оставив за собой тучу красной пыли. Что Дунку до них? С тех пор шестнадцать лет минуло, претендент погиб, его сторонники изгнаны или помилованы.
Под жалобные крики птиц они молча проехали половину лиги, и Дунк сказал:
— Он про Батервелла упоминал. Тот живет где-то поблизости?
— На том берегу озера, сир. Лорд Батервелл при короле Эйегоне был мастером над монетой. Дейерон сделал его десницей, но ненадолго. В гербе у него волнистые линии — белые, желтые и зеленые. — Эгг любил блеснуть своими познаниями в геральдике.
— Он друг твоего отца?
— Вот уж нет, — скорчил гримасу Эгг. — Отец его недолюбливает. Во время мятежа второй сын Батервелла дрался за претендента, а старший — за короля. И нашим и вашим, а сам лорд ни за кого.
— Ну что ж, благоразумный человек.
— Трус, как отец говорит.
Да, принц Мейекар — муж надменный, гордый и жесткий.
