Эшфордский замок имел вид треугольника с округлыми башнями тридцатифутовой вышины на каждом углу и зубчатыми стенами между ними. Над ним реяли оранжевые флаги с белым знаком солнца и шеврона, гербом владельца замка. Латники в оранжево-белых камзолах стояли с алебардами у ворот — видно было, что им больше по душе шутить с хорошенькими молочницами, чем не пускать кого-то. Дунк остановился перед бородатым коротышкой — судя по всему, капитаном — и спросил, где найти распорядителя турнира.
— Это Пламмер, здешний стюард. Я покажу где.
Во дворе конюх принял у Дунка лошадь. Дунк закинул потрепанный щит сира Арлана за плечо и прошел за капитаном в зубчатую башенку. Крутые каменные ступени вывели их на стену.
— Хочешь записать своего господина? — спросил капитан.
— Я сам себе господин.
— Вон как? — Дунку показалось, что капитан ухмыляется. — Вот в эту дверь. Я должен вернуться на свой пост.
Открыв дверь, Дунк увидел за столом стюарда, с узким лицом и редкими седеющими волосами, он писал что-то на листе пергамента. Подняв голову, он спросил:
— Да? Чего тебе?
Дунк прикрыл за собой дверь.
— Это вы — стюард Пламмер? Я пришел записаться на турнир.
— На турнир моего лорда принимаются только рыцари, — поджал губы Пламмер. — Вы рыцарь?
Дунк кивнул, боясь, не покраснели ли у него уши.
— Полагаю, у вас и имя есть?
— Дунк. — Ах, угораздило же ляпнуть такое! — Сир Дункан Высокий.
— Откуда же вы будете, сир Дункан Высокий?
— Ниоткуда. Я служил оруженосцем у сира Арлана из Пеннитри с пяти или шести лет. Вот его щит. Он ехал на турнир, но простудился и умер, и я приехал вместо него. Перед смертью он посвятил меня в рыцари вот этим самым мечом. — Дунк вынул меч и положил на поцарапанный стол. Распорядитель удостоил клинок лишь самого беглого взгляда.
— Да, я вижу, что это меч. Но я никогда не слыхал о сире Арлане из Пеннитри. Вы говорите, что были его оруженосцем?
— Он всегда хотел, чтобы я стал рыцарем. Умирая, он попросил подать ему меч, велел мне стать на колени, коснулся сперва моего правого плеча, затем левого, произнес нужные слова и сказал, что теперь я рыцарь.
— Гм-м. — Пламмер потер себе нос. — Это верно, что каждый рыцарь может посвятить в рыцари другого человека — правда, обычно этому предшествует ночное бдение и помазание маслом в септе. Присутствовали ли при этом какие-нибудь свидетели?
— Только щегол на ветке. Но я помню то, что говорил старик. Он обязал меня быть истинным рыцарем, чтить семерых богов, защищать слабых и невинных, преданно служить моему господину и сражаться за свою страну. Я поклялся во всем этом.
— Не сомневаюсь. — Дунк не мог не заметить, что Пламмер ни разу не назвал его сиром. — Мне нужно посоветоваться с лордом Эшфордом. Быть может, кто-то из славных рыцарей, собравшихся здесь, знал вашего покойного господина?
— Мне помнится, я видел знамя Дондаррионов — лиловую молнию на черном поле.
— Да, это знамя сира Манфреда.
— Сир Арлан служил у его отца в Дорне три года назад. Может быть, сир Манфред вспомнит меня.
— Советую вам поговорить с ним. Если он согласится поручиться за вас, приведите его сюда завтра, в это же время.
— Как скажете, милор. — Дунк пошел к двери.
— Сир Дункан, — позвал его Пламмер, и он обернулся.
— Вам известно, что побежденный на турнире отдает победителю оружие, доспехи и коня и должен заплатить за все это выкуп?
— Известно.
— А можете ли вы заплатить такой выкуп?
Теперь уши у Дунка уж точно покраснели.
— Мне платить не придется. — Он молился, чтобы это было правдой. Все, что мне нужно, — это одна победа. Если я выиграю свой первый бой, то получу доспехи и коня побежденного или его золото, а тогда уж пусть и меня побеждают.
Он медленно сошел вниз — ему не хотелось делать то, что он задумал. Во дворе он поймал за шиворот одного из конюхов.
— Мне нужен мастер над конями лорда Эшфорда.
— Сейчас отыщу его.
В конюшнях царили полумрак и прохлада. Чей-то норовистый серый жеребец попытался куснуть Дунка, а Легконогая тихонько заржала и ткнулась носом в его протянутую руку.
— Умница моя. — Старик говорил, что рыцарь не должен слишком привязываться к лошади, ибо далеко не одной суждено погибнуть под ним, но сам не слишком придерживался этого правила. Часто на глазах у Дунка он тратил последний грош на яблоко для старой Каштанки или овес для Легконогой и Грома. На Легконогой сир Арлан проделал многие тысячи миль по всем Семи Королевствам. Дунку казалось, что он предает своего старого друга, но что ему оставалось? Каштанка стара, и за нее много не выручишь, а Гром нужен ему для турнира.
Шло время, а мастер над конями все не появлялся. Между тем на стене зазвучали трубы и во дворе поднялся крик. Дунк подвел Легконогую к дверям посмотреть, что там творится. Большой отряд рыцарей и конных лучников въезжал в ворота — их было не меньше сотни, и Дунк никогда еще не видывал таких великолепных коней. Какой-то важный лорд приехал, подумал Дунк и поймал пробегавшего мимо конюха.
— Кто они такие?
— Вы что, знамен не видите? — огрызнулся мальчишка, вывернулся и убежал.
