— Дейемон Черное Пламя не был изменником. Старый король вручил меч ему, хоть он и родился бастардом — а значит, и королевство ему предназначил. Знал, что он превосходит Дейерона во всем.
Стало тихо, только костер потрескивал. Дунк прихлопнул комаров у себя на шее, глазами призвал Эгга к молчанию и сказал:
— Во времена Багряного Поля я был малым ребенком, но рыцарь, которому я служил, сражался за красного дракона, а тот, которому я потом присягнул — за черного. Отважные воины были и на той, и на другой стороне.
— Были, да, — не совсем уверенно отозвался сир Кайл.
— Герои. — Сир Глендон повернул свой щит и показал герб — желто-красный огненный шар на полуночно-черном поле. — И во мне течет кровь одного из них.
— Вы сын Огненного Шара, — догадался Эгг, и сир Глендон в первый раз улыбнулся.
— Сколько же вам лет? — удивился сир Кайл. — Квентин Болл погиб…
— Еще до моего рождения, — завершил Глендон, задвинув меч в ножны, — но продолжает жить в моем теле. Я докажу это в Белых Стенах, завоевав драконье яйцо.
Наутро пророчество сира Кайла сбылось. Сначала стали переправлять лордов Костейна и Шоуни, и каждая ездка туда-сюда, а их было несколько, занимала более часа. Из-за илистых берегов лошадей с повозками приходилось сводить по сходням, а потом тем же манером разгружать на той стороне. Лорды еще больше затянули переправу, заспорив о первенстве: Шоуни был старше, Костейн же полагал, что его род знатнее.
Дунк терпеливо ждал, почесывая укусы.
— Вот позволили бы мне снять сапог, и первыми были бы мы, — сказал Эгг.
— Ни к чему это. Лорды приехали сюда раньше нас, притом они лорды.
— Мятежники, — скорчил гримасу Эгг.
— Как так?
— Лорд Шоуни и отец нынешнего лорда Костейна сражались за Черное Пламя. Мы с Эйемоном разыгрывали это сражение на зеленом столе мейстера Мелакина с раскрашенными солдатиками и маленькими флажками. Герб Костейнов поделен на четверти: серебряная чаша на черном поле и черная роза на золотом. Это знамя находилось на левом фланге Дейемонова войска, а Шоуни вместе со Жгучим Клинком бился на правом и заработал тяжелые раны, от которых едва не умер.
— Это дело прошлое. Они оба здесь, не так ли? Стало быть, они склонили колено, и король Дейерон их помиловал.
— Да, но…
— Помолчи. — Дунк защипнул мальчику губы, и тот внял совету.
Как только отчалил последний паром с людьми Шоуни, на пристани появились лорд и леди Смолвуд с собственными людьми, и межевым рыцарям опять пришлось ждать.
Межевое братство продержалось недолго: сир Глендон дулся и держался в стороне от других, сир Кайл, рассудив, что переправы им в ближайшие часы не дождаться, подольщался к лорду Смолвуду, с которым был немного знаком, сир Мейнард точил лясы с хозяйкой гостиницы.
— Держись от него подальше — может статься, он разбойник, — предупредил Эгга Дунк.
— Никогда еще не встречал рыцарей-разбойников, — тут же загорелся Эгг. — Вы думаете, он задумал украсть драконье яйцо?
— Лорд Батервелл наверняка хорошо его охраняет. Как по-твоему, он выставит яйцо на пиру? Хотелось бы взглянуть.
— Я бы вам свое показал, только оно в Летнем Замке.
— Твое? У тебя есть драконье яйцо? — Дунк нахмурился, подозревая, что мальчишка его разыгрывает. — Откуда бы?
— Дракон снес. Мне его в колыбель положили, сир.
— А в ухо не хочешь? Драконов на свете нет.
— Зато есть их яйца. Последний дракон отложил пять штук, и на Драконьем Камне тоже имеется кладка — старая, до Пляски еще. У всех моих братьев есть по яйцу. Эйерионово точно из золота с серебром отлито и все в огненных жилках, мое белое в зеленых разводах.
В колыбель положили… Дунк временами забывал, что Эгг на самом деле принц Эйегон.
— Смотри только при незнакомцах рта не разевай.
— Я ж не дурак, сир. Знаете, когда-нибудь драконы вернутся. Брат Дейерон видел это во сне, а король Эйерис в книгах вычитал. Может, как раз мое яйцо и проклюнется — вот будет здорово!
— Ой ли? — Дунк сомневался на этот счет.
— Мы с Эйемоном всегда верили, что драконы вылупятся из наших яиц и мы будем летать по небу, как Эйегон Первый и его сестры.
— Угу. Если все прочие рыцари в королевстве провалятся сквозь землю, то лордом-командующим Королевской Гвардии стану я. Если эти яйца такие ценные, почему лорд Батервелл свое отдает?
— Может, богатством своим хочет похвастаться?
— Да, пожалуй. — Сир Глендон Болл затягивал подпруги… а конь-то у него плоховат, стар и мал ростом. — Почему его отца прозвали Огненным Шаром?
