Мое имя сорвалось с его губ, как будто он и не собирался его произносить. Возможно, он и не хотел. В конце концов, он уже много лет не называл меня по имени. Он садится и вытирает лицо, одной рукой подправляя свои красивые черты.
— Я заснул, — бесполезно объясняет он.
— Правда? Ты уверен?
Он смеется. — Ну ты и засранка.
— Теперь ты говоришь мне то, чего я не знала, — отвечаю я. — Сейчас только восемь часов. Ты всегда так рано ложишься спать?
— Я не специально, — говорит он. — Я ждал, когда ребята выйдут в сеть, чтобы мы могли поиграть, но уснул в ожидании.
Он проверяет свой телефон и гримасничает. — Зак, наверное, слишком занят, одержим Теодорой, а Сев наверняка где-то разрабатывает план победы над своим новым заклятым врагом — невестой.
Со вздохом он отбрасывает телефон в сторону. — Чертовы продажные люди.
Я не понимаю, зачем он мне это рассказывает, но меня не интересует сложная любовная жизнь Молодых Королей.
— Ну… — Я говорю, вставая: — Ты поел?
Он показывает на тарелку. — Я сделал бутерброд.
— Но это же не еда, правда? Я думал, что ты занимаешься здоровьем и фитнесом.
— Так и есть, — говорит он, надувшись. — Но я не умею готовить, а в холодильнике ничего особенного нет.
Я хмурюсь. — Как ты обычно питаешься в праздники?
Он пожимает плечами. — Родители присылают мне деньги, и я обычно заказываю еду на вынос или делаю бутерброды.
— Что ж, — глубоко вздыхаю я и надеюсь, что не совершаю ужасной ошибки. — Мне нужно будет поесть, так что… не хочешь ли ты поесть со мной?
Он тут же садится, и его глаза становятся на три тона голубее, словно подсвечиваются изнутри. — Да! Я закажу все, что ты захочешь.
Я качаю головой. — Нет, я буду готовить.
— С чем?
— С ингредиентами.
— Но у меня их нет.
— Верно, поэтому я и иду в магазин.
— Как… в продуктовый магазин?
Я закатил глаза. — Я знаю, что ты не слишком богат, чтобы знать, что такое супермаркет, Эван.
Он поднимает обе руки. — Нет, нет, я просто не часто туда хожу. Это великолепно.
Он вскакивает на ноги, чуть не сбив меня головой в своей спешке. — Я отвезу нас. Поедем по магазинам.
Он убегает, и я следую за ним. По какой-то причине его энтузиазм одновременно радует и немного угнетает. Я мысленно отмечаю, что надо купить несколько рождественских украшений, пока мы будем в супермаркете.
Эван может быть полным и абсолютным мудаком, но даже мудаки заслуживают немного рождественского настроения.
Софи
В течение нескольких последующих дней становится мучительно очевидно, насколько пуста жизнь Эвана. Он только и делает, что бегает, занимается в своем огромном домашнем спортзале, ходит по кухне в поисках закусок и играет в видеоигры.
Его никто не навещает, поскольку его друзья, как и мои, все дома со своими семьями или отдыхают за границей. Его не беспокоят ни заявления в университет, ни домашние задания, ни ревизия — вообще ничего. Он просто бесцельно слоняется по городу, ища, чем бы заняться.
Когда я возвращаюсь домой из кафе, он спускается по лестнице, как щенок. У нас вошло в привычку готовить вместе, причем в основном готовлю я, а Эван заглядывает мне через плечо и задает миллион вопросов. Я даю ему задания, и он безропотно их выполняет: моет посуду, чистит овощи, освобождает мусорные ведра.
Мы вместе едим на его кухонном острове, а потом немного смотрим телевизор в его шикарной гостиной. Иногда мы играем в видеоигры, но я не очень хорошо в них разбираюсь, а Эван — не самый лучший учитель, поэтому я всегда в итоге сдаюсь.
Иногда мы включаем музыку, и я сижу и делаю домашнее задание, а Эван лежит на спине на полу, закинув ноги на диван, и играет в игры на своем телефоне.
В пятницу вечером я прихожу домой, измотанная после пяти дней работы в кафе. В субботу и воскресенье у меня выходной, поэтому я убираю пальто и рюкзак и иду искать Эвана. Хотя мы так и не поговорили о поцелуе на вечеринке, он больше не кажется фантомом, преследующим нас каждый раз, когда мы вместе, так что большая часть неловкости уже рассеялась.
Он сидит на табуретке на кухне, смотрит что-то на своем телефоне и потягивает массивный протеиновый коктейль. Его голубые глаза загораются, когда я вхожу в комнату, и он поднимает свой стакан.
— Хочешь?
— Может быть, после того, как я закончу тренироваться в твоем подвале.
— Ты собираешься тренироваться? — спрашивает он с искренним удивлением.
Я бросаю на него взгляд. — Нет, Эван, я не собираюсь тренироваться. Но я хочу, чтобы мы кое-что сделали.
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и телефон выскальзывает у него из рук, с грохотом падая на мраморную столешницу. Тусклый румянец окрашивает его щеки. И тут же между нами встает призрак поцелуя. Я должен быстро вмешаться, если не хочу, чтобы это стало невыносимо неловким.
— Не то, что ты себе вообразил, — огрызаюсь я.
— О. — Он моргает, слегка нахмурившись. — Тогда что?"
Я поднимаю брови. — Ты помнишь украшения, которые мы купили в начале недели?
Он садится. — Да ну нафиг. Да. Да, я помню! А что с ними? Пора?
Я торжественно киваю. — Пора.
