Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Что, черт возьми, мне делать? Я даже не могу погуглить, как вернуть Софи или как заслужить ее дружбу. Я застонал. Если бы только существовал эксперт по Софи Саттон или какой-нибудь Софи-шептун, с которым я мог бы посоветоваться.
Я сажусь.
И так получилось, что я учусь в одном классе с одной из них.
Эван
На следующий день после окончания урока биологии я беру стул и сажусь рядом с Араминтой Уилсон-Синг. Она — полная противоположность Софи: маленькая, фигуристая и игривая, с безупречно накрашенным лицом и темными волосами, перекрашенными в блонд. Она бросает на меня самый презрительный взгляд, который когда-либо бросала, как будто на нее только что свалился кусок собачьего дерьма, и отходит от меня, собирая свои книги в сумку.
— Иди к черту, Эван.
— Я еще даже ничего не сказал.
— Я не хочу слышать ничего, что ты хочешь сказать.
Она молчит целую секунду, прежде чем снова повернуться ко мне лицом. — Ты настоящий кусок дерьма, ты знаешь это?
Я поднимаю руки. — Я знаю, поэтому я…
— Когда я думаю о…, - перебивает она меня, а затем прерывает себя, грациозным жестом приводя себя в порядок. — Софи — чертова богиня в этом мире. Никто не работает больше, чем она, никто не заслуживает большего, чем она. Ей трудно доверять другим людям, потому что ты поступил с ней как мудак и решил разрушить первую дружбу, которая у нее здесь была. И вот теперь, когда ей стало лучше, и она решила оказать тебе хоть малейшее доверие, хотя ты ничего не сделал, чтобы заслужить его, что ты первым делом сделаешь? Предал ее? За что?
— Но мне жаль, что я это сделал, и я хотел бы вернуть все назад, но я не могу, я пытался извиниться, но…
Ее глаза расширились.
— О, ты извинился? — сказала она с укором. — О, почему ты не сказал об этом? Полностью извинился? Боже мой, бедняжка.
Она качает головой. — Ты мне отвратителен. Когда я думаю — ты хоть знаешь, как сильно Софи волнуется? Она все время о чем-то беспокоится. Она выросла в окружении людей, которые богаче, чем она, независимо от того, насколько усердно она работает, и ей удалось найти эту единственную крошечную вещь, которая позволила ей почувствовать некоторый контроль над своей жизнью и будущим, а ты просто испортил это ради чего? Буквально без всякой причины.
— Я сказал, что заплачу ей за репетиторство! — Я протестую. — Я же не знал, что она беспокоится о деньгах. Я бы помог в одно мгновение, но она отказалась!
— Софи скорее умрет, чем позволит тебе помочь ей! — восклицает Араминта.
— Я знаю, она сказала мне, что прыгнет с часовой башни, прежде чем возьмет у меня деньги.
— И могу тебя заверить, что она совершенно серьезно это сказала.
— Тогда как, черт возьми, я должен помочь?
— Тебе вообще не нужно было помогать! Тебе просто нужно было не облажаться!
Араминта делает паузу, затем смотрит на меня. — Зачем ты вообще с ней переспал, если собирался развернуться и сделать что-то подобное? Я знала, что ты способен быть настоящим куском дерьма, но это мудацкий поступок даже по твоим убогим стандартам!
Я замялся. — Она… она сказала тебе, что мы… спали вместе?
Это не совсем тот термин, который я бы использовал для описания того, что произошло между мной и Софи, но если бы я описал все так, как произошло, я уверен, что Араминта залезла бы мне в штаны и оторвала бы мне яйца голой рукой.
Она гримасничает. — Мы говорим о Софи. В отличие от тебя, для нее такие вещи — большое дело.
Я горячо прерываю ее. — Для меня это тоже, блядь, большое дело!
— Очевидно, нет, раз ты трахнул ее в одну секунду, в следующую донес на нее в школу, а потом сказал всем, кого она ненавидит, что она, по сути, твоя шлюха.
Ненависть в ее глазах отбивает у меня охоту отрицать что-либо из того, что она только что сказала, поэтому я этого не делаю.
— Слушай, я знаю, что облажался, ясно? Но я ведь тоже не робот! — Я наклоняюсь вперед, понижая голос. — Она и меня обидела, знаешь ли!
Араминта сужает глаза, но молчит, как будто ждет объяснений.
Поэтому я тороплюсь объяснить, пока она не ударила меня, а она, похоже, очень этого хочет.
— Она сказала, что занималась со мной сексом только для того, чтобы избавиться от меня, а потом она не могла — она даже не хотела видеть мое лицо, пока мы… По крайней мере, я занимался с ней сексом, потому что это была она, потому что я хотел этого — она же едва могла заставить себя посмотреть на меня. Как ты думаешь, каково это было?
— Очевидно, что это было дерьмово, — признает Араминта, — но в контексте происходящего это вполне логично, ты не находишь? А если рассказать всем, что вы трахались только для того, чтобы выставить ее в дурном свете, ей ведь не станет легче от всего этого, правда?
— Я не пытался заставить ее оглядываться, я…
