Она осторожно отодвинула свой стул и, пригнувшись, насколько это возможно, двинулась в противоположную от входа сторону — к служебным помещениям. Она перевела дух, только закрыв за собой дверь. Повинуясь инстинкту, движимая злостью и любопытством, шпионка, осторожно ступая, пошла по коридору и через минуту оказалась перед еще одной дверью, которая, судя по расположению помещений, должна была выводить посетителя в холл, туда, откуда появилась в темном зале фигура Павла. Марина чуть приоткрыла дверь, и из гулкого холла стали хорошо слышны мужские голоса.
— …с корабля на бал, — закончил фразу гость вечеринки.
— Ну, получится примерно так, — ответил Павел. — Одет ты, конечно, не по-дачному. Но это ничего, пустяки. Тем более что с серьезным человеком придется познакомиться. Ты, наверное, давай, прощайся, если с кем-то нужно попрощаться, и выбирайся отсюда. А еще лучше тихонько, по-английски, а то пока номер кончится, пока то да се. Затянется процесс. А нас уже ждут.
Марина на пару сантиметров приоткрыла дверь, увидев Павла и его собеседника, поняла, что они ее точно не заметят, и приоткрыла еще пошире. Павел был одет не по-рабочему: новые белые джинсы, белые мокасины и стильная обтягивающая черная майка. Его собеседник замешкался, взвешивая, стоит ли уйти с мероприятия по-тихому или дождаться окончания выступления «песочной девушки» и попрощаться с другими гостями?
— Давай-давай, — подбадривал его Павел, — решайся. Народ в сборе, к разврату готов, поехали. И дело сделаем, и расслабимся. Давай, Игорек, пошли.
Приятель Павла все-таки решился уйти по-английски, судя по движению в сторону выхода.
Марине очень захотелось покинуть свое убежище, выйти и поинтересоваться, какие такие рабочие планы заставляют Павла наряжаться в белые штаны. Ей очень захотелось поставить его в неудобное положение, огорошить, удивить. Показать, что она вовсе не дурочка, которую можно так по-хамски обманывать и оставлять одну ради веселой мужской гулянки. Марина уже набрала побольше воздуха и почти распахнула дверь, когда до нее донеслись слова ее любовника:
— Знал бы ты, какие у меня в машине девки, уже бежал бы и спотыкался!
— А мы что, со своим, так сказать, самоваром? — удивился собеседник.
— Остальные как хотят, а себе компанию я обеспечиваю сам. Такую как надо. Да ты не парься, их две, одна для тебя. Не волнуйся, обе хорошие, не проститутки. Там моя девочка и ее подруга, они в шоу танцуют. Лучшие попки во всем городе тебя в машине ждут, а ты тут мнешься, пошли.
С этими словами Павел ткнул заметно оживившегося спутника в спину, и они покинули помещение.
Желание выскочить к любовнику и устроить ему объяснение, улетучилось мгновенно — как кусочек пепла на сквозняке. Марина задрожала всем телом, по щекам ее потоком полились слезы. Пиранья разошлась во всю силу и беспощадно драла желудок острыми зубами. Марина прижалась к прохладной стене, единственной свидетельнице ее позорного, мучительного унижения.
Она не помнила, как в тот вечер добралась до дома. Хотя «дом» — это громко сказано. Теперь съемная квартира казалась совсем чужой, враждебной, источающей ложь и зло. Девушка провела ужасную ночь в компании с бутылкой рома, а когда проснулась с тяжелой головой, ее затопила волна отчаяния, ненависти и злобы. За время жизни с Павлом ей уже стало понятно, что легко с ним не будет, но ни на одну минуту Марину не посетило подозрение о том, что Павел может ей изменять. Он изменяет жене — с ней, с любовницей. Но изменять еще и любовнице — это было уже выше ее понимания. Неужели такое бывает? Значит, бывает. Значит, ее любовник Павел Волков, человек, с которым она надеялась построить новую жизнь, именно такой. С кем бы он ни жил в данный конкретный момент своей жизни — с законной женой или с любовницей — ему всегда будут интересны и нужны и другие женщины. Для отдыха, для развлечения, для секса. И он не совсем тот, каким представляла его Марина. Он вовсе не охотник. Он — кобель. Обычный кобель, который не пропустит мимо ни одну течную сучку.
Он никогда не будет задумываться о том, хорошо или плохо он поступает, предает кого-то или нет. Если у Павла Волкова возникло желание, никто и ничто не может стать препятствием к его осуществлению. Вчера жена вызывала его раздражение, а Марина казалась вожделенной добычей. Сегодня ситуация изменилась. Марина бросила мужа, сделала свой выбор, за ней больше не нужно охотиться, она уже принадлежит ему. Но в мире, вокруг еще столько приветливых самок, неужели от них отказываться? Нет, наличие Марины — не повод для того, чтобы Павел перестал вожделеть девчонок из танцевального шоу. И нет такой женщины, которая могла бы стать для него единственной. Он так устроен. Он такой. Это понимание обрушилось на девушку внезапно и тяжело, придавило и придушило. Что делать дальше? Как поступить?
