— Увы… — вздохнул Недобитый Скальд, выливая в свою бездонную глотку очередную кружку вина. — Ни в Тире, ни в Триполи, ни в Антиохии никому неизвестно, куда после вашей несостоявшейся казни пропала Витториа. Ходят неясные слухи, что она вместе с германскими рыцарями, которые устали ждать начала войны, возвратилась в Европу. Да, кстати! Будучи проездом в Яффе, повстречал я и мастера Грига. Мы с ним и еще с вашим старым знакомым, монахом бенедиктинского монастыря, очень недурно посидели в тамошнем заведении. Отличный человек ваш киликиец, хоть и пьет всякую гадость. Он просил передать, что очень сожалеет, но не имеет ни дня для того, чтобы заглянуть в Акру. Его гильдии поручено, помимо Яффы, еще и укрепление тевтонского замка Монфор, поэтому дел у него до завершения строительства невпроворот. Кстати, этот монах уже сумел дослужиться до чина ризничего. В Яффе говорят, что в этом ему посодействовали каноники Гроба Господня…
— Этот мастер Григ, — нахмурился Робер, — когда выпьет, болтает много лишнего. Знать ничего мы с Жаком не знаем, ведать не ведаем…
— Вот вы где, братья, — раздался вдруг встревоженный голос — перед ними стоял брат-сержант из отряда Робера, — а я вас по всему городу обыскался. Приор Сен-Жермен только что возвратился в Акру и немедленно требует вас к себе.
Сен-Жермен сидел за столом, над которым высилась гора неразобранных документов. Держа в руке перо, он быстро просматривал очередной пергамент, советовался вполголоса со своим секретарем, делал пометки и откладывал прочитанное в сторону. При виде Жака и Робера он поднялся со стула с высокой спинкой, отпустил помощников и подозвал вновь прибывших к окну.
Казалось, что за те четыре месяца, которые прошли со дня их последней встречи, приор постарел лет на десять. Дорожное платье, которое он не успел сменить, было измято и покрыто пылью, седых волос на его голове стало намного больше, поперек лба пролегла глубокая складка, а лицо носило печать усталости.
— Сожалею, братья, что не мог присутствовать на вашей инициации. — Он поглядел на рыцаря и сержанта, и взгляд его, до этого жесткий, почти колючий, стал мягче и светлее. — Я как глава рыцарей Святого Гроба от всей души приветствую вас в наших рядах, да будет ваше служение славным и доблестным. Я знаю, сейчас у вас на языке вертится множество вопросов. Со временем, по мере вовлечения в дела ордена, вы получите исчерпывающие ответы на все ваши вопросы. Некоторые вещи вы узнаете и сегодня. Но прежде всего я сам хочу вас спросить. Чем была вызвана такая ненависть к вам со стороны сеньоры Виттории? Чего она хотела добиться, подстраивая вашу казнь?
— Вы позволите, мессир? — оглянувшись на Робера и получив его молчаливое согласие, негромко ответил Жак.
— Говори, брат-сержант, — ободрительно кивнул приор.
— По пути из Марселлоса в Акру со мной и братом Робером произошла странная история. В ночь во время перехода от Неаполя до Мессины я прогуливался по палубе и, сам того не желая, стал свидетелем загадочного убийства. Слуги сеньоры Виттории Корлеоне закололи кинжалом какого-то человека и собирались выбросить его за борт. Завидев меня, они решили избавиться от случайного свидетеля, но, к счастью, на палубу поднялся де Мерлан.
— Совершенно верно, мессир, — вмешался брат-рыцарь. — Выхожу я, значит, и вижу, что мой попутчик бежит, словно загнанный олень, а за ним по пятам двое с фальшонами. Ну, я их попросил, значит, чтобы оставили приятеля в покое, а они не послушались. Пришлось их там же, стало быть, и положить…
— Вы не помните, как выглядел убитый человек? — спросил вдруг приор.
— Была ночь, и я его толком разглядеть-то не успел, — ответил Жак. — Невысокий, мне примерно по глаза, пальцы тонкие, одет был в дорогое платье с серебряным шитьем… Голос у него высокий, хотя трудно сказать — он скорее не говорил, а хрипел…
— Все сходится, — прошептал Сен-Жермен. — Что еще ты увидел, брат-сержант? Вспоминай все, каждую мелочь.
— У него на пальце было кольцо…
— Какое? На что похоже? — Сен-Жермен прищурил глаза и задвигал желваками.
— Вспомнил! — Лицо Жака просияло, затем глаза его округлились от удивления. — Это был перстень, на котором вытеснена эмблема Святого Гроба.
— Такая? — Приор вытянул вперед правую руку.
— Точно такая же, — подтвердил Жак.
— Значит, это действительно был Базил, да упокоит Господь его душу. — Лицо приора помрачнело. Он, словно забыв о присутствии Жака и Робера, долго смотрел в окно.
— Осмелюсь заметить, мессир, — после долгой паузы тихо произнес Робер, — что вы совершенно правы. Как нам сообщил помощник капитана, этот человек был записан в портовой книге именно как Базил из Реймса.
