– Не знаю, – сказал я, – только мне надоели символы, аллегории и прочая метафорическая шелуха. Если это означает, что жизнь – состязание с самим собой, то можно было придумать и что-нибудь посвежее – разве что Силы, устроившие это шоу, расписываются в своей банальности. Вполне в их духе. Как ты думаешь?
– Думаю, что тебя вполне может испепелить молнией.
Молнии не последовало. Мой зеркальный двойник все бежал. Это продолжалось дольше, чем прежние придорожные сценки. Я совсем было решил не обращать на него внимания, когда мое отражение внезапно поднажало и вырвалось вперед.
– Охо-хо-хо.
– М-да, – согласился я и тоже прибавил скорости, чтоб сократить разрыв.
Мы сравнялись и теперь бежали параллельно, в нескольких метрах друг от друга. Он снова начал отрываться. Я еще приналег и нагнал. Потом, сам не зная почему, вздохнул, пригнулся и рванул вперед.
Мой двойник заметил это, ускорился, начал догонять. Я тоже прибавил шагу, сохраняя разрыв. Куда это мы чешем?
Впереди дорога расширялась, и поперек нее, похоже, была натянута ленточка. Отлично. Что бы это ни означало, я должен прийти первым.
Метров сто я лидировал, потом моя тень вновь начала нагонять. Я припустил быстрее и какое-то время удерживал сократившуюся дистанцию. Тут он взял скорость, которую, мне казалось, не сможет сохранить до ленточки. Впрочем, кто его знает. Я поднажал еще. Я бежал со всех ног.
Сукин сын все нагонял, наконец мы сравнялись, и он меня обошел. Потом вдруг споткнулся – я мигом оказался рядом, но он больше не оступался и сохранял прежний бешеный темп. Я решил не останавливаться, пока не разорвется сердце.
Мы бежали голова к голове. Я не знал, есть ли у меня силы на последний рывок, не знал, бегу ли я чуть впереди, вровень или чуть позади. Мы мчались по параллельным сверкающим дорожкам к яркой полоске, и вдруг ощущение зеркального раздела исчезло. Две узкие дорожки превратились в одну широкую. Руки и ноги двойника двигались независимо от моих.
Чем меньше оставалось до финиша, тем ближе мы бежали друг к другу и наконец оказались совсем близко. И тут стало видно: я состязался отнюдь не со своим отражением. Волосы его развевались на ветру, и я заметил: левого уха нет.
Силы для финального рывка нашлись. И у него тоже. Мы достигли ленточки почти одновременно. Кажется, я все-таки раньше, но точно не скажу.
Мы, задыхаясь, рухнули на землю. Я сразу перекатился на бок, чтобы не спускать с соперника глаз, но он просто лежал и судорожно глотал воздух. Я положил руку на эфес. Кровь стучала в висках.
Когда я более-менее отдышался, то заметил:
– Не знал, что ты умеешь так быстро бегать, Джарт.
Он хохотнул:
– Ты много чего обо мне не знаешь, брат.
– Это уж точно.
Он утер лоб тыльной стороной ладони. Я заметил, что палец, оставшийся в пещерах Колвира, – на месте. Либо это Джарт с другой временной линии, либо…
– Как Джулия? – спросил я. – С ней все в порядке?
– Джулия? – переспросил он. – Кто это?
– Извини. Ты не тот Джарт.
– А кто тот? – Он приподнялся на локте и устремил на меня здоровый глаз.
– Настоящий Джарт и близко не подходил к Пути Амбера…
– Я – настоящий Джарт!
– У тебя все пальцы целы. А настоящий недавно одного лишился. В моем присутствии.
Он вдруг отвел глаз.
– Должно быть, – ты – призрак Логруса, – продолжал я. – Видимо, он и тут не отстает от Пути – тоже записывает всех, кто его прошел.
– Значит, это… и случилось со мной? Я не могу вспомнить… зачем оказался здесь. Только то, что должен был бежать с тобой наперегонки.
– Могу поспорить, что твои последние воспоминания связаны с прохождением Логруса.
Он снова поднял лицо. Кивнул:
– Верно. И что это значит?
– Точно не знаю, – ответил я, – но кое о чем догадываюсь. Это место – своего рода вечная изнанка мира. Она практически недосягаема и для Логруса, и для Пути. Однако оба могут проникать сюда через своих призраков, искусственно смоделированных по снятым с нас записям…
– Ты хочешь сказать, я – своего рода запись? – Он чуть не плакал. – А все казалось так замечательно! Я прошел Логрус. Все Тени лежали у моих ног! – Джарт потер виски. Потом: – Ты!.. Я попал сюда из-за тебя! Чтоб обогнать тебя в этой гонке, утереть тебе нос.
– Здорово пробежал. Я и не знал, что ты так можешь.
– Я начал тренироваться, когда услышал, что ты бегаешь в колледже. Не хотел уступать.
– Молодец.
– Если б не ты, меня бы в этом дурацком месте не было. Или… – Он покусал губу. – Не совсем так, да? Меня бы вообще не было. Я всего лишь запись… – Он посмотрел в упор. – На сколько мы рассчитаны? Как долго живут призраки Логруса?
– Понятия не имею, – отвечал я, – как они создаются и управляются. Но я встретил нескольких призраков Пути, и у меня сложилось впечатление, что моя кровь может их поддержать, сделать вроде как автономными, независимыми от Пути. Только одному из них – Брэнду – достался огонь, и он растаял. Дейрдре досталась кровь, но ее тут же унесло. Не знаю, успела ли она выпить достаточно.
Он покачал головой:
– У меня есть чувство – не знаю, откуда оно взялось, – что и мне сгодилось бы нечто подобное, и что кровь – для Пути, огонь – для Логруса.
