— Извините! — Он глядит снизу вверх пугливо, но даже не дает мне времени на формальное «Все в порядке, сын мой». — Меня послал мистер Редфолл, сэр, у него к вам дело! Он просит…
— О встрече? — вяло угадываю я, убирая четки. — Я необходим ему прямо сейчас?
Близится полдень. Еще пару минут назад моим планом было немедля отправиться в лес, потому что я знал: девчонка Бернфилдов может
— Дело срочное! — выпаливает мальчик. — Он очень ждет вас в участке.
— Даже так?..
Скверно: обычно Винсент старается встречаться где-то в городе либо в церкви. Он прекрасно понимает, что появление духовного лица близ лиц, прохлаждающихся за решеткой, уместно только в определенные числа, например, на религиозные праздники. Если я просто навещу Редфолла посреди дня, это кого-нибудь да заинтересует, поползут слухи о некоем
— Я скоро буду Спасибо, беги с миром. И не так резво, нос расквасишь.
Чип, не слушая, уносится: торопится передать ответ, надеется на похвалу и новое поручение. Он особенно смотрит Винсу в рот, и порой за подобную липучесть хочется надрать сорванцу уши. Впрочем, не мое дело. Я опять ненадолго прикрываю глаза, сосредотачиваясь и выстраивая новый план. Сейчас к Редфоллу, там по обстоятельствам. А в лес… может, попаду туда до заката, и, может, мне даже повезет. Если же нет, Бернфилд все равно никуда не деться с молитвенного собрания.
А может, то, что я увижу и услышу совсем скоро, напрочь собьет меня с толку и заставит ненадолго забыть о
Винс меряет шагами открытую деревянную террасу. Участок и две лепящиеся к нему пристройки — тюрьма и арсенал — бросают вперед тяжелую насыщенную тень. В ней я не различаю выражение лица Редфолла, но едва тот вскидывается, понимаю: давно не видел его столь взвинченным. Очень давно.
— Ты пришел. — Он останавливается на ступенях. — А я уже не знаю, стоило ли тебя звать. Вообще ни в чем не уверен.
Бегло обернувшись, понимаю, что на нас смотрят: несколько скучающих лавочников, мальчик, чистящий клячу, и пара прохожих. Как я и полагал, мое появление их насторожило, впрочем, едва ли только оно. Здесь успело произойти еще что-то, но что?.. Звук — тревожное ржание из-за угла участка — заставляет взглянуть и туда. Там привязан серый в яблоках конь. Дорогой и ухоженный, рейнджерам такой не по карману.
— Идем. — Винсент, явно стараясь выглядеть спокойным, поднимается на крыльцо, делает плавный приглашающий жест. — Поговорим внутри.
Дверь за мной он закрывает быстро, занавешивает все окна. На полу остаются лишь узкие, косые полосы света, по сути, света не дающие. Я потираю глаза: из-за альбинизма мое сумеречное зрение далеко не так остро, как у этого дикаря в законе. Он ждет, что кто-то попытается заглянуть, подслушать? Да что, ради всех святых, настолько обострило любопытство и наглость горожан?
— Я могу не надеяться, что кто-то в тюрьме просит исповеди, верно?
Винс молча проходит мимо и опускается за заваленный бумагами стол.
— Равно как и на то, что она нужна тебе?
Он почти так же, как я, утомленно потирает веки.
— Ты позвал меня из-за Бернфилдов. Правильно?
— Два попадания, Нейт. — Редфолл наконец глядит в упор. — Целых два. У нас пополнение, это Сэм Андерсен. Он теперь главный подозреваемый в убийстве Джейн Бернфилд.
Он кидает взгляд на дверь в дальнем конце помещения — тяжелую, надежную. Оттуда по коридору можно выйти во внутренний двор и попасть в тюрьму. Впрочем, то, что в Оровилле гордо зовут этим словом и у чего даже есть начальник, на деле — допотопная дыра с парой дюжин камер: здесь, в основном, отдыхают мелкие нарушители спокойствия либо те, кого соседи переправляют через нас в крупные города. Собственных грабителей и убийц рейнджеры тоже нередко препровождают в Сакраменто, в более надежные стены, так что с постоянными заключенными у нас негусто. Тем более странно, если…
— Ты засадил его
Усталый бесцветный кивок.
— Редфолл, ты рехнулся? С какого?!.
Он только опять потирает глаза.
— Если я верно помню, ты проработал эту версию. Ночевали они с отцом на лесопилке у Славного Тэда Джонсона, далеко-далеко к северо-востоку, и вернулись вместе. И это, опуская полное отсутствие у парня мотивов. Он обожал эту девчонку!
Обожал. А она?.. «
— Все это звучало бы здраво, Нэйт. — Винсент не дает прокручивать в голове сбивчивые слова исповеди. — Если бы он не признался сам. И если бы этого не слышала половина улицы.
