— Оба выключены, слава Богу. Смотрите. У вас есть кое-какое встроенное, причем довольно мощное, оборудование. Правый указательный палец содержит темпоральный меч. С его помощью вы сможете разрубать дерево напополам с шести шагов. В левом — огневой стартер. Эти устройства могут спасти вам жизнь, но если не знать, как ими пользоваться, легко покалечить саму себя. Или меня!
— Есть еще что-то?
— Несколько записывающих устройств, передатчики, маяки и тому подобное. Но это все подождет. Надо бы узнать, как вы тут оказались.
Он уселся на корточки перед большим плоским камнем у входа в пещеру. Нажал четыре неприметных пятна на скале. Прямо в воздухе перед ним появились светящиеся белые буквы.
«Готов».
Мужчина принялся печатать на голом камне так, будто вместо него видел компьютерную клавиатуру.
«Запрос информации, личные списки, исторический корпус, рабочий номер…»
— Эй, какой у тебя номер?
Она ответила, он загрузил данные и начал читать.
— Хм… родилась в Северной Америке, 62218-й до нашей эры… одобрена для деторождения, одиннадцать детей… в сорок четыре года поступила в Музейный университет… с 62219-го до 62192-й до нашей эры… докторская по медицине, славянским языкам, психологии и греческой литературе… принята в Исторический корпус… назначена в Афины времен Перикла, сорок один год на задании. Неудовлетворительно.
Она воскликнула:
— Это несправедливо!
— Несправедливо? А что справедливо? Если вы хотите поговорить о справедливости, обратитесь к одной из женщин племени, ребенка которой сожрал леопард, — фыркнул он. — Ладно, дальше… Возвращена в университет, докторская по древнеегипетским языкам… провалено четыре задания, с девятой по тринадцатую династию… назначена в двадцатый век в Польшу… спровоцировала ситуацию, результатом которой стала несанкционированная переброска местного гражданина в тринадцатый век. Направление на антропологическую станцию в качестве дисциплинарной акции… Ублюдки! Превратить мою станцию в исправительную колонию!
— Но я всего лишь оставила дверь открытой!
— Сейчас мы узнаем, что вы сделали.
Он стер несколько строк и запросил добавочную информацию.
— О Боже! Вы — это
— Но я всего лишь забыла закрыть дверь!..
— Только попробуйте что-нибудь напортачить здесь, и я скормлю вас леопардам!
Он открыл еще четыре файла и бегло просмотрел их.
— Ну, если вас это утешит… вашего последнего босса наказали за то, что он не проинструктировал вас как положено. Он появится здесь через пятьдесят лет, чтобы заменить меня, и можете делать с ним все, что захотите.
— Думаю, я просто завяжу и отправлюсь обратно в Северную Америку.
— Прекрасно. У вас появится шанс осуществить свое намерение лет так через сто.
— Но…
— Послушайте, леди. Так далеко в прошлом мы получаем канистру лишь раз в пятьдесят лет. Предыдущая как раз отбыла, а следующая увезет меня из этой вшивой вонючей дыры. Так что приободрись, малыш, все будет хорошо. Вы голодны? Пошли, я покажу вам, где тут есть отличное гнилое бревно. С множеством личинок.
Меня зовут пан Владимир Чарнецкий. Я добрый польский рыцарь, верный сын Святой католической церкви. Родился в 1212 году, стал третьим сыном барона Яна Чарнецкого.
Я пишу эти строки, потому как моя учительница посчитала, что ведение дневника — хороший способ улучшить способность выражать свои мысли. Однако, поразмыслив на досуге, я пришел к выводу, что сказать мне в общем-то нечего. Я получил обыкновенное воспитание. Занимался спортом, преуспевал в играх, но не стал лучшим. Хорошо владею оружием, хотя есть некоторые рыцари, кто вполне в состоянии вышибить меня из седла. В шахматы играю ровно, но без вдохновения.
Кому нужна история такого ординарного рыцаря, как я? Наверное, никому, кроме моей матери, а она уже и так знает ее от начала до конца.
Однако в день своего двадцатилетия я повстречал исключительного благородного мужа, и лучше мне будет рассказать о нем.
Его имя — пан Конрад Старгардский. Вот как мы с ним познакомились. Осенью 1231 года от сеньора моего отца, графа Ламберта, прибыло письмо, согласно которому нам следовало до Пасхи прислать одного рыцаря в его замок на три месяца.
Я очень хотел, чтобы задание выпало именно мне, потому что ходят слухи о том, какое замечательное это место — Окойтц. Прежде всего стол Ламберта зарекомендовал себя как самый лучший в Силезии, а винный погреб — как непревзойденный во всей Польше. К тому же Ламберт понимал свое
