Почти сразу после его отъезда какие-то маленькие мальчишки подняли шум. Судя по всему, они играли в кустах около входа в рудник и нашли еще одну небольшую пещерку. Как и все малыши на их месте, они тотчас исследовали ее и вылезли на свет чрезвычайно напуганные. Один заявил, что пещерный призрак забрал его нож, а другой сказал, что камни были пугающе «липкими».
Во владениях графа Ламберта существует старая легенда о Пещерном Призраке. Говорят, его имя — Скарбник. Жуткого скрягу при жизни, его обрекли на вечные муки за грехи. Он охраняет шахты, подземные сокровища и даже души мертвых горняков. Призрак отличается злобностью нрава и часто обрушивает несчастья на тех, кто проникает под землю.
Обычно он появляется в обличье старика с белой бородой, но иногда оборачивается мышью или черным котом, и когда он проходит, под землей начинается пожар.
Скарбник ненавидит шум.
Я, естественно, цивилизованный, современный мужчина и не верю в бабушкины сказки. Задач у истинного опоясанного рыцаря много, но защита людей всегда идет первым номером в списке. Может, внутри обосновался опасный зверь или даже вор, так что мне ничего не оставалось, как исследовать пещеру самому.
Вход в туннель оказался очень маленьким. Мне пришлось оставить меч снаружи — в пещере им все равно не размахнешься, — и пополз внутрь. Там было так узко, что плечами, закованными в железо, я касался стен, а шлем скреб по потолку. Я проталкивал масляную лампу вперед одной рукой, а второй держал кинжал.
Надеюсь, вы не посчитаете меня трусом, если я скажу, что не люблю узких закрытых пространств со спертым воздухом и неприятными запахами. Мысль о тоннах камня над головой до крайности мешала. И все равно я продвигался вперед, ибо рыцарь должен исполнять свой долг, не обращая внимания на пот на лбу и трясущиеся руки.
Я добрался до конца туннеля и никого там не обнаружил. То есть никакой явной опасности. Потом увидел нож мальчика у противоположной стены и решил вернуть его хозяину, потому что отец явно прибьет сыночка за потерю такого важного инструмента. Но как только я приблизился к нему, мой собственный кинжал выпрыгнул из руки сам собой и приклеился к черной стене в конце туннеля. Он не влип в камень, заметьте, а просто лег на вертикальную поверхность, как на стол. Кинжал висел на стене! Без видимых подпорок!..
Потом и меня самого потащило к дьявольской стене — или по крайней мере мою кольчугу. Шлем сорвался с головы и присоединился к ножу.
В этот самый момент лампа погасла: возможно, я ненароком опрокинул ее, или пламя затушили капли пота. Хотя скорее всего кто-то или что-то, тянувшее меня за руки и кольчугу, решило продолжить свой труд в темноте.
Я не закричал, ибо истинный рыцарь никогда не кричит, кроме как в битве. Мое молчание не имело ничего общего с предупреждениями старой дурацкой легенды.
В любом случае я не видел причин оставаться там далее. Поделать я ничего не мог: что бы там ни атаковало меня, простой рыцарь был не в состоянии справиться. Пусть здесь разбирается колдун — или, может, пан Конрад.
Я быстро пополз, или скорее попятился, назад — прочь из туннеля.
Корчмарь Тадеуш пришел в восторг от идеи открыть еще один постоялый двор в Кракове. Несколько раз в прошлом он просил моего разрешения на расширение уже существующей корчмы, приносившей немалую прибыль.
Я постоянно отказывал, потому что мы уже захватили большую часть рынка в Цешине. Остальные постоялые дворы города обслуживали людей, не собиравшихся посещать мою корчму. Когда ты уже удовлетворяешь весь спрос, нет смысла вкладывать деньги в дальнейшее строительство и развитие.
Но в Кракове жило в три или четыре раза больше народа, чем в Цешине, и просторный постоялый двор там себя оправдает. Для Тадеуша переезд в Краков означал примерно то же, что для современной балерины — выступление на сцене Большого театра. Великое событие!
У Тадеуша работало шестеро сыновей, почти все — взрослые мужчины. По плану мы собирались оставить старшего в «Розовом драконе» в Цешине. Тадеуш же вместе с остальными отпрысками, а позже и половина прислуги, должны переехать в Краков.
На месте они купят, или построят, если понадобится, подходящее здание. Гильдии из Кракова не позволят нам самостоятельно проводить строительные работы, что меня вполне устраивало. У нас и так дел по горло Тадеуш уже прикинул, что именно хочет — нечто, похожее на уже имеющуюся корчму, только просторнее и богаче.
Потом мне захотелось иметь маленький постоялый двор в Трех Стенах, и если в Кракове наш бизнес будет процветать, можно подумать о Вроцлаве и Сандомире. А далее — кто знает? Возможно, каждый из сыновей Тадеуша станет корчмарем.
Управляющий с женой и пятью сыновьями отправились в Краков следующим утром, когда я отбыл в Три Стены. Но они, конечно, не смогли бы угнаться за Анной.
