Бизнесмен Максим Задорожный встретил эту ночь в самолете. Он не был героем, но все-таки отправил своему школьному товарищу Лехе Орлову смс о том, что все началось еще вчера. К сожалению, Макс не знал, что сотовой связи в его родном городе больше нет.
Никто из них даже не подозревал что их ждет, все они жили еще обычной, спокойной, привычной жизнью…
День для Соколова не задался сегодня с самого утра. Мало того, что умер, так еще и с головной боли начался... А как иначе, если пил полночи беспощадно, а потом глупо подставился?.. Глаза Леха открывал с опаской. Хочешь, не хочешь, но когда после веселой ночи приходит это чудище каждодневное, именуемое среднестатистическим гражданином «утром», то оно, полностью подтверждая свою кличку, стирает чувства радости, вседозволенности, эйфории и отваги, оставляя в голове одно единственное желание поскорее сдохнуть. Был бы кто умный рядом, тот бы непременно сказал, «бойся, мол желаний своих», но в тот момент, когда под череп посредством глазных нервов устремилась адская боль, Соколов был бы рад, чтобы его желание исполнилось, да вот беда! Джинн куда-то запропастился! Да еще в добавок подло нагадил перед этим Лехе в рот.
Полежав немного, приходя в себя, желание умереть исчезло. Жить все же захотелось! Правда, вместе с тем мучительно захотелось опустошить мочевой и смочить пустыню во рту. Ну, и чтобы никто его до самого вечера не кантовал! А кантовать Леху сегодня будут. Еще ой как будут! Ведь он проспал, а начальник смены сегодня как на зло - суровый мужик и опоздания сотрудников терпеть не может…
Проклиная вчерашний вечер, парень с трудом поднялся с кровати. Казалось было, что хуже уже быть не может, но оказалось, что показалось. Он был не прав. Хуже бывает! В голове забухало, дыхание участилось, перед глазами потемнело, а по черепу кто-то вдарил. Лёха поморщился.
- Твою ма-а-а-а-ть, - простонал он. – Твою ма-а-а-ать!
Умыться! Нужно срочно умыться! Собрав последние силы, он сделал еще одно усилие. Встал, пошлепал босыми ногами по полу, шатаясь добрался до ванны, где его внезапно и благополучно и вырвало прямо в раковину. Рвало неприятно. Он думал, что задохнется или захлебнется, настолько сильными и непредсказуемыми были порывы.
Вывернув желудок наизнанку, утерев выступившие слезы, он зачерпнул ледяной воды из под крана. Умылся. Взгляд уперся в неприятно пахнущую жижу. Она лениво, неспешно закрутилась, вызывая новый приступ рвоты, начала стекать по трубам в недра канализации. Снова умыв лицо, прополоскал рот. На удивление все это помогло улучшить самочувствие и теперь Орлов чувствовал себя огурцом… Таким же зеленым и в пупырышку.
Телефон, падла, оказался разряжен, хоть и стоял на зарядке. Электричества в квартире почему-то не было, но судя по поднявшемуся за окном солнцу, он прилично опаздывал. Забыв, что чайник без движущей силы тока не работает, а металлического, чтобы согреть воду на плите, нет, хотя что толку, она ж тоже на нем, проклятом, работает, Леха вздохнул. Пришлось снова идти к крану и пить из него. Сушняк давил и остатками еще не до конца пропитого мозга он понимал, что до работы без живительной влаги не дойдет. Пришлось искать бутылку и пытаться набрать воды в ванной. Струйка, текущая из крана истощалась на глазах. Понятно. Света, значит, нет во всем районе - насосы встали. Видать, какая-то серьезная поломка на линии…
Наконец-то смирившись со своим положением и, решив, что на работу лучше явиться и отпроситься, чем не явиться вовсе, Соколов надел форму. Ноги в берцы влезли с трудом. Шнурки не хотели затягиваться. Пояс с рацией и дубинкой, почему-то оказался велик. Пришлось утягивать. Что он с ним вчера делал? Нет, не припомнит…
Кое-как закончив со сборами, Леха вздохнул. Развалившийся на полу кот лениво открыл один глаз, без зазрения совести зевнул во всю пасть, и снова закрыл его. Мысленно, ибо даже от собственного голоса в черепе начинался такой звон, что хоть прям тут умри, позавидовав зверю Соколов вышел из квартиры.
Кое-как заперев дверь, он уже готов был двинуться к лифту, но, вспомнив, что света нет и подъемно-опускательная машина, скорее всего, тоже не работает, уныло побрел к лестничной клетке. Почти сразу на звук его шагов и тихого мата выглянул какой-то алкаш. Грязная рубашка, даже, кажется в крови, лицо такое же. Видать неслабо так мужик асфальтовую болезнь словил. Мычит чего-то ни бельмеса связать не может, шатается стоит… Леха сбавил ход.
- Мужик! Ты из какой квартиры? Я тебя тут что-то не видел раньше… – позвал он, заподозрив что-то неладное
Еще бы неладное он не заподозрил! У алкаша натурально не было руки! Когда тот стоял к Лехе правым боком, он этого видеть не мог, а вот теперь, когда неизвестный повернулся, жуткая рана открылась во всей ее красе. Соколов остановился, а вот алкаш, напротив, ускорился. Ускорился он так резво, что Леха даже ничего не успел сделать. Зубы мужика впились в его руку, которую парень едва успел выставить в предупреждающем жесте.
