Но случилось так, что благоволивший к нему Мурад IV скончался, и в Стамбуле началась политическая резня сторонников сразу нескольких претендентов на трон. В этой суете Осман-пашу арестовали и чуть было не казнили как сторонника Мурада IV. Спасло его лишь заступничество влиятельного командира султанской гвардии. Разжалованный Осман-паша, который с тех пор называл себя просто Османом, был послан на границу с Курдистаном рядовым. И только через год его вновь произвели в офицеры и направили в корпус азабов.
Всю эту историю Стефания услышала от капитана корабля, друга Османа, который когда-то служил офицером в измаильском гарнизоне. Стефания так и не позволила капитану овладеть собой, зато вечер, проведенный в его каюте, помог ей узнать многое из того, чего без этого визита она никогда не узнала бы.
— Такой человек мне нужен, — сразу же решила Стефания, осмыслив судьбу Османа. — Видно, мне суждено вечно оставаться княгиней-изгнанницей и собирать вокруг себя таких же изгнанников. Со всего мира.
— Что же вы скрываете от меня свои похождения? — в ту же ночь вошла она в каюту командира азабов.
— От вас?! — опешил тот.
— От меня, генерал Осман-паша, от меня. Почему вы скрыли, что являлись турецким генералом, штурмовали Багдад; а еще до этого штурма — служили в одном из гарнизонов в Трансильвании?
— В Трансильвании — да, служил. И Багдад штурмовал. Однако не терплю воспоминаний, княгиня.
— Я их тоже не терплю. И пришла к вам вовсе не для того, чтобы предаваться им.
— Любая женщина, входящая в мое жилище, может предаваться только моим ласкам. Все остальное ее не касается. Так что раздевайтесь без лишних слов, княгиня. Если только не пожелаете, чтобы вашими одеждами занялся я, простой лейтенант.
— Генерал, Осман-паша, генерал. Своей властью королевы Моравии я восстанавливаю вас в чине генерала. И отныне приказываю вновь именовать вас Осман-пашой.
— Это может очень не понравиться нынешнему султану Турции, а также некоторым его министрам.
— Придет время, и я вздерну этого султана. Если только кто-то не вздернет его раньше меня. Так вы готовы к тому, чтобы стать подчиненным мне генералом армии Моравского королевства?
— Несуществующей армии несуществующего королевства? Я всегда опасался, что кончу свою военную карьеру именно так.
— Вы неверно поняли меня, Осман-паша. Подобным образом вы могли рассуждать до того, как встретились со мной. Я же подбираю всех изгнанных и отверженных, и восстанавливаю справедливость тем, что каждый из них вновь обретает свой прежний чин, дворянское достоинство, положение в обществе, а порой и свое родовое имя, от которого вынужден был в свое время отречься. Перед вами, генерал, — королева отверженных. Именно так меня и называют. А вы смеете предлагать мне свою истрепанную, измызганную холостяцкую постель. Отныне вы — мой генерал, Осман-паша.
Лейтенант азабов грустно улыбнулся.
— Ничего, — приободрила его Стефания Бартлинская, — если вы сумели взять штурмом Багдад и Басру, сумеете взять и Вену. Не говоря уже о Праге.
— Мне нужно два дня на раздумья.
— Вполне хватит ночи. Тем более что она у вас будет свободной. Утром вы дадите согласие, господин генерал, — решительно потребовала Стефания.
— Согласен. Утром, моя королева, — не устоял Осман-паша, герой Месопотамии.
Он схитрил. Договорился с капитаном, что ни в Стамбуле, ни даже в Кафе тот пока что не станет сообщать о причине его отлучки с корабля. И что, очевидно, он еще вернется на борт, поскольку решил всего лишь присмотреться к этой «королеве».
Осман-паша был еще довольно молод, всего тридцать пять. Походы приучили его к странствию, а незаслуженные унижения, которым он подвергался в Стамбуле, как и постоянный страх перед тем, что кто-то там, в правительстве Порты, вновь вспомнит об опальном генерале и в чем-то заподозрит его, заставляли Османа-пашу искать какой-то выход из положения, в котором он оказался.
Вот почему появление на горизонте Королевы Отверженных пригрезилось ему тем факелом, на свет которого стоило пойти. Предварительно подстраховавшись, естественно.
— Вот видите, генерал, я не сомневалась, что вы согласитесь, — ослепительно улыбнулась ему утром Стефания, увидев его стоящим на корме. Вдали, и чуть правее по курсу, показались паруса какого-то корабля, и командир азабов наблюдал за ними в подзорную трубу, пытаясь выяснить, под чьим флагом ходит этот скиталец.
— Рад услышать, моя королева, что уже согласен.
— А вы ожидали, что я стану спрашивать, согласны ли? — Стефания не обиделась. Уже хотя бы потому, что не умела обижаться. Она всегда видела окружающий мир таким, каким тому никогда не суждено было становиться. В этом заключалась вся загадочность Королевы Отверженных, весь смысл ее появления на свет, смысл ее не понятных для многих фантазий.
— Султан настолько уважает меня, что, когда поблагодарю его в письме за то, что предоставил в мое распоряжение генерала Осман-пашу, он твердо решит, что предоставил в мое распоряжение именно этого генерала.
