— Вы всех отвлекаете! — неприязненно бросила детективу раздраженная их с доктором шумными, возбужденными разглагольствованиями Инга, когда Вертура подозвал доктора к окну, чтобы тот оценил, что там случилось.
— Нечего мне тут рот затыкать! — грубо ответил ей детектив, но все же угомонился и отошел к своему рабочему месту, упал на стул, упер голову о ладони, облокотился локтями о столешницу, замер, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре, за дверью отдела.
Вначале все как будто притихли, словно как и Вертура насторожились, чтобы не пропустить, что за новости принесли посланники с южного берега Керны, только телефон все звонил и звонил, заливался, захлебывался отвратительным механическим треском, где-то в одном из ближайших по коридору кабинетов. Но вот звонок резко оборвался и, кажется был даже слышен удар сорванной и брошенной обратно на рычажок трубки, и тут же заговорили, загалдели голоса: какая-то страшная, но ожидаемая всеми весть начала стремительно разноситься по комендатуре, а следом за ней и какой-то неясный, но очень важный приказ командования, который с ее приходом начал тут же приводиться в исполнение. Миг и полицейский дом ожил. Яростно и быстро, с размаху, еще сильнее, захлопали двери, еще стремительнее загремели бегущие сапоги, забряцало снаряжение, на плацу заревели полицейские рожки. Сержанты бегали взад-вперед, искали подчиненных, выкрикивали названия подразделений. Где-то совсем рядом под ударами латной перчатки загремела запертая дверь.
— Именем сэра Булле! — страшно закричал капитан Троксен кому-то из полицейских. Начался конфликт.
Дверь с грохотом распахнулась, все подняли головы, обратились к ней. В зал ворвался Даскин.
— Ну как у вас тут?! — громко и требовательно, как большой начальник, выкрикнул, спросил он у вздрогнувших от своего столь внезапного явления детектива, доктора и Инги. Сорвал с головы шляпу, бросил на вешалку, упал на диван, откинулся, победно закинул ногу на ногу, заложил за голову руки, возбужденно и дико огляделся. Вертура не ответил, пожал плечами, подошел к окну, посмотреть, что там теперь будут делать, но не увидел ничего нового, внятного и интересного. Какие-то пешие вооруженные жандармы быстро шагали цепочкой в сторону здания комендатуры от проспекта Рыцарей. Капитан Кноцце спорил с каким-то верховым. Под пасмурным небом быстро строились свободные от смен, но вызванные на общий сбор, полицейские взводы и дружинники, нестройными толпами, пешком — на всех не хватало повозок и телег, покидали комендатуру, сворачивали по проспекту направо, к мосту через Керну.
Из города, с улицы, призывно голосили рожки. Знамена отрядов квартальной самообороны одно за другим проносились над забором, в ворота въезжали верховые. Рога на другой стороне реки выли так, что раскатистое эхо отражалось от каменных стен. Черный, пока еще слабый, но уже заметный, дым поднимался из-за тополей на стене бастиона и крыш домов на проспекте со стороны центрального района Гирты. Из окон комендатуры было трудно понять, что там случилось. Высокие дома на проспекте и деревья загораживали обзор: только черная, окутанная зловещими темными клубами игла шпиля Собора Последних Дней, что отчетливо просматривалась на фоне сухого серо-пасмурного неба над коньками крыш домов и начинающими желтеть кронами, указывала на то, что горит где-то совсем рядом с ней.
Грозный набат, набирая силу с каждым присоединяющимся к нему колоколом, лился над крышами города, многократно усиливался эхом в узких переулках, катился по улицам и проспектам. Он его мерной пульсации дрожали стекла, колыхался в мутных, давно немытых фужерах кофе, наполнялось тревогой, приходило в волнение сердце. Вертура перешел к окнам, что выходили на реку, отодвинул тяжелый, с высокой спинкой, стул Марисы и попытался заглянуть с этого ракурса, но деревья, высаженные на руинах бастиона по берегу реки и тут не давали ему присмотреться как следует.
— Пожар в герцогском дворце? — растерянно уточнил он у Даскина.
— Ну что? — недоверчиво и мрачно спросила Инга, но тоже не получила ответа.
В коридоре майор полиции предложил капитану Троксену пойти к генералу Гессу, уклончиво сослался на то, что не вправе принимать решения вперед руководства, когда оно на месте, даже если приказ исходит лично от сэра Прицци.
— Может я домой пойду? — глумливо и нервно хихикая, заерничал доктор Сакс, приподнимаясь на цыпочках, чтобы заглянуть через широкий подоконник в сиреневый сад за задней стеной полицейской комендатуры, не происходит ли чего интересного и на той стороне.
— Вы что еще не поняли? — коротко и серьезно ответил Даскин, раскидывая руки по спинке дивана, и выразительно растянул потрескавшиеся губы в страшной застывшей усмешке — мятеж.
