— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жора. — Ваше величество, я вас понимаю. Можете смело на меня рассчитывать во время путешествия на север, так как оставлять вас наедине с этой особой слишком бесчеловечно.
— Ты меня оскорбил? — сжав кулаки, рыкнула Ляля.
— Нет, жду не дождусь отправления на север, — усмехнулся Жора и добавил: — Вы знаете, уважаемая эриния Ляля, смею вас уверить, я готов заключить вас в объятья и без боя. Но это потом, а пока давайте посмотрим, что там делают с благородным Георгом. Чует моё сердце, что мы будем смеяться…
Утром следующего дня в порт прибыла утлая лодочка, управляемая рыбаком и на пристань сошли два колоритных персонажа. В принципе в Суролтаре часто встречали ваннов. Они словно башни возвышались над толпой обывателей. Но видеть бородатого рыжебородого гиганта в компании с седым заросшим старым рыцарем пока не приходилось.
После того как Жора посмеялся над рыжебородым Георгием, он попрощался с «армейским ёжиком» и, уступив Арине, позволил ей применить заклинание для роста волос. Сейчас он походил на патлатого хиппи, повязавшего на голову кожаный шнурок. Так же он облачился в бригантину, которую привез из Озерска Саладар сын Алисара, а Гервин купил у приказчика. Как оказалось, именно эту броню Мих-Костонтис снял с тела убитого им в поединке молочного брата барона Ольтана, некоего Эроля ли Криг. Доспехи оказались малы Георгию, а вот подогнать их под габариты Жоры с трудом все же удалось. Поверх бригантины на него надели наруч, налокотник, наплечник, набедренник, наколенник и наголенник. Получился танк в миниатюре. В комплекте не хватало шлема, но имелся капюшон-койф совмещенный с кольчужным ожерельем, призванным защищать горло. С какого-то старого треугольного щита содрали краску, и Энжела нарисовала медведя. В общем, дипломированный маг огненной стихии выглядел заправским рыцарем. В принципе он не сильно выделялся в ряду наводнивших столицу разных благородных воинов. А вот Георгий в медвежьей шкуре, приобретенной в соседней деревне, и с огромной секирой ваннов выглядел впечатляющим. Его густая рыжая борода и огненная шевелюра ярко контрастировали с белыми волосами Жоры.
Рыбак высадил пассажиров и спешно ретировался, чтобы не отвечать на вопросы любопытных дружинников северного герцога. Благо после вчерашних боёв с грабителями на пирсе не оказалось разных портовых чиновников, которым всегда есть до всего дело. Так медленно и вальяжно два высоких широкоплечих воина прошествовали по улицам, и подошли к воротам в верхний город. В карауле опять стоял худощавый длинный шутник. Он округлил глаза и как бы, между прочим, рассказал историю:
— Стоит как-то один ванн на берегу и рассуждает: «Я — Бар-дьйор, у меня много кораблей, но никто не говорит, что я кораблестроитель. Я — Бар-дьйор и у меня много городов, но никто не говорит что я градостроитель. Я — Бар-дьйор и у меня много воинов, но никто не говорит, что я военачальник, а стоило мне всего разок полюбить овцу».
Стражники начали хохотать, а Жора остановился и «перевёл» Георгию этот анекдот на язык ваннов, тем самым давая понять, что неплохо бы что-нибудь предпринять. Георгий медленно развернулся и, приблизившись к худощавому юмористу, сказал на языке ваннов:
— Я — Ни-дьйор, берсерк. Ты оскорбил моего родича конунга Бар-дьйора. Скажи, когда я оторву тебе голову руками, как меня назовут? Нихолор, переведи ему мой вопрос.
Жора усмехнулся в бороду, выполнил просьбу и, заметив, как побледнел шутник и напряглись стражники, демонстративно спросил Георгия:
— Ни-дьйор, ты понимаешь, что тут тебе не там? Здесь нельзя просто убить человека. Существует закон…
— Я заплачу виру. Медной монеты хватит?
— Думаю, нет.
— За такой поганый язык в наших краях рубят голову на месте, — начал яриться Георгий. — Я сдерживаюсь, как ты просил.
— Если ты его убьешь, нас посадят в тюрьму и мы не найдём королеву Фаю, — убеждал рыцарь берсерка. — Скажи, а если он извинится, его тоже придётся убить?
— Он готов потерять самоуважение? — удивился Георгий. — Я могу вызвать его на поединок и оторвать голову. И для него не будет урона чести. Он погибнет, как мужчина.
Рядом с длинным шутником появился коренастый воин, который тихо перевёл беседу рыцаря и ванна и побледневший юморист поежился в нервном ознобе. Он оценил широкие плечи и могучую мускулатуру Георгия. Ко всему прочему крепыш поведал о назначении медвежьей шкуры и что их носят берсерки, то есть подверженные священному неистовству воины. Осознав, что противостоять такому шкафу не сможет, шутник как-то сгорбился и попросил перевести его извинения Ни-дьйору и его, несомненно, могучему и достойному уважения родственнику по имени конунг Бар-дьйор.
