— Хорошо, вижу я, какие у вас свычаи и обычаи, — ничего не стоят они: проводите вы жизнь в безумии и грехе.
— Да, государь. Наша жизнь полна греха, но лучше уж проводить ее так, как мы, чем стеснять себя чем-нибудь, — все равно никому не угодишь: если вы простой, разумный человек, вас назовут плутом; если вы говорите охотно и часто, вас будут считать болтуном; если вы смеетесь добродушно, вас считают младенцем; если вы смеетесь часто, вас называют глупым; если вы богатый рыцарь и избегаете турниров, все скажут, что вы не стоите и гнилого яблока; если вы смелы и храбры, но бедны, вас осудят за вашу бедность; если вы могущественны и богаты, все скажут: «Черт возьми, откуда он все это взял?» Если вы бедны и вам нечем жить, каждый скажет, что это потому, что вы расточительны и много пьете вина; если вы продаете вашу землю: «Черт возьми, стоило ли наделять его землею?» Если же вы скупаете земли, все закричат: «Вот, ненасытный!» Так что, что бы вы ни делали, — всегда найдут, что сказать против вас.
— Ну, — сказал тогда король, — вижу, друг, что знаешь ты жизнь, так что можешь посоветовать мне, как мне управлять моей страной, чтобы спастись от нареканий.
— Охотно дам я совет, государь, — отвечал жонглер королю. — Знайте во всем меру: слишком никуда не годится, и никогда никто не заслужит укора, держась во всем золотой середины.
Всякий, кто выслушает этот пустой рассказ, найдет в нем для себя поучение, так как изредка доводится и дураку говорить умные речи. Умен тот, кто умно говорит, глуп же лишь тот, кто говорит глупо.
Жил однажды богатый крестьянин; было у него всего вдоволь, была и телега, были у него и конь, и кобыла, вдоволь было и хлеба, и вина, и всякого добра. Не было только у крестьянина жены, и все соседи осуждали его, и друзья советовали ему жениться.
— Хорошо, — отвечал им крестьянин, — женюсь, если найду хорошую жену.
Жил в соседстве бедный рыцарь; была у него красавица-дочь, воспитанная, и на возрасте; хотел рыцарь ее отдать замуж, да не за кого было. Надумали друзья богатого крестьянина женить его на рыцарской дочери и пошли сватами. Согласился рыцарь выдать свою дочь за мужика, потому что богат тот был, а барышня послушна была и не смела перечить отцу. Так сыграли и свадьбу, не откладывая в долгий ящик.
Только стал раздумывать крестьянин, как ему быть: взял он за себя рыцарскую дочь, сам уедет землю пахать или за чем-нибудь по хозяйству, а она останется дома и будет проводить время как рыцарская дочь, в праздности и, пожалуй, все его добро расточать начнет — будет пиры задавать. И надумал он с утра ее бить так сильно, чтобы она весь день плакала, а когда она немного утешится к вечерням, вернется домой мужик, и все пойдет как по маслу. Как надумал, так и сделал; побил мужик жену с утра и уехал в поле. Целый день проплакала бедная жена мужика, ничего не ела весь день и все жаловалась на свою горькую судьбу. Однако к вечеру проголодалась, а тут приехал муж — мирно пообедали они, мирно провели вечер. Наутро опять мужик побил жену, и опять проплакала она часть дня; плакала бы и дольше, да вот что случилось.
Ехали мимо ее дома царские посланные, увидала их рыцарская дочь, вышла на порог и приветствовала их.
— Куда направляетесь вы? — спросила она. — Кого вы ищете и что вам нужно?
— Мы царские посланные, — отвечали они ей, — и ищем лекаря для нашего повелителя, короля английского.
— Зачем ему лекарь?
— Дочь короля, принцесса Ада, очень больна: целых восемь дней она остается без пищи — подавилась она рыбьей костью.
— Я вам могу указать лекаря, — отвечает им дочь рыцаря, — мой муж отличный лекарь, уверяю вас; он знает свое дело так, что Гиппократ перед ним — дурак! Но он такого нрава, что ни за что ничего не будет делать, пока его хорошенько не отколотят.
— За этим дело не станет, только как мы его найдем?
— Поезжайте прямо и, переехав ручей, увидите поле — первая телега на поле и будет наша.
Поблагодарили царские гонцы рыцарскую дочь и поехали дальше. Вскоре отыскали они мужика и сказали ему:
— Поезжай с нами к королю.
— Зачем? — спросил крестьянин.
— Ты первый лекарь в нашей земле, и мы приехали за тобой.
Удивился мужик и стал их уверять, что они ошибаются. Переглянулись гонцы и стали его колотить; били, били они его, били до того, что согласился крестьянин ехать с ними, лишь бы перестали бить его.
