Рыцари круглого стола полностью

Саграмур. Все так и было, как я говорю. И он вышел, хлопнув дверью. Но что чуднее всего — когда он смахивал шахматы, я заметил, что на руках у него белые кожаные перчатки, а на правой — кровавое пятно, и во сне, представляете, во сне я знал, каким-то образом знал, что это кровь моего бедного сокола.

Ланселот. И тут ты проснулся…

Саграмур. Я проснулся оттого, что хлопнула дверь; по крайней мере, мне так показалось. Что вы думаете про этот мой сон?

Ланселот(расхаживая взад-вперед). Саграмур… Саграмур… Я думаю… Я думаю, в этом месте становится трудно разобрать, что во сне, а что наяву. Я думаю, что твой прекрасный шахматист похож на дьявола. Я думаю, что наши товарищи запаздывают. Мне хотелось бы, чтоб они поторопились. Мне не нравится, что этот замок так действует тебе на нервы.

Саграмур. Мессир, да это всего лишь сон; сейчас, немного поспав, я чувствую себя лучше. Нервы у меня в порядке. Стыдно было бы чего-то бояться в вашем присутствии, и хотя меня огорчает смерть моего сокола, я твержу себе, что он стал жертвой резкого перепада высоты, а шахматы… (Смотрит на них и замечает беспорядок.) Ба!

Ланселот. Этому виной моя неловкость. Я задремал; должно быть, просыпаясь, опрокинул доску и разбудил тебя.

Саграмур. Жалко!.. (Настораживается.) Слышите? Как будто лошадь скачет. Это кто-нибудь из наших. (Кидается к окну и выглядывает.)

Ланселот. Галахад?

Саграмур. На этот раз я не сплю и хотел бы знать, не схожу ли я с ума.

Ланселот. А что?

Саграмур. Взгляните сами.

Ланселот(выглядывает). Королева!

Саграмур. Моя мать на своем арабском коне; скачет во весь опор. Но она не могла бы нас догнать. Ей пришлось бы… Нет! Нет! Это невозможно. Это один из здешних дурацких трюков.

Ланселот. Я склонен тебе поверить.

Саграмур. Моя мать в Камелоте, с отцом и Бландиной, а не носится за нами по дорогам. (Топает ногой.) Эти развалины не одурачат меня. Я отказываюсь верить своим глазам.

Ланселот. Королева! Разве что… разве что нечто важное, до того важное…

Саграмур. Это не она.

Ланселот(у окна). Она, Саграмур. Невероятно, немыслимо, но это она.

Саграмур. Что же могло случиться?

Ланселот. Послушай, дитя мое: сейчас она привязывает своего коня рядом с нашими. Двери укажут ей путь, открываясь перед ней сами собой. Я прошу тебя, пожалуйста, позволь мне встретить твою мать одному. Возможно, она должна сообщить мне что-то секретное. Твое присутствие может стеснить ее. Ты не обидишься?

Саграмур. Ланселот, милый!

Ланселот(обнимает его). Я сбит с толку, ничего не понимаю. Ступай. Ступай скорее. (Ведет его к левой двери, которая открывается сама собой.) Ты сейчас молодцом, погуляй вокруг замка, а понадобится помощь — труби в рог. Твоя мать уже близко. Да поможет нам Бог и да не услышу я о каком-нибудь несчастье.

Саграмур выходит. Дверь закрывается.

Лже-Королева(за сиеной). Эй! Эй! Вот так дом — двери показывают дорогу. Ланселот! Дорогой! Отзовитесь! Где вы там?

Дверь в глубине открывается; появляется Лже-Королева: в глазах лихорадочный блеск, пола платья заткнута за пояс. Высокие сапоги, плетка.

Ланселот(отшатывается). Мадам… Возможно ли? Вы?

Лже-Королева. Ну и лицо у вас (Она произносит «лисо».) Можно подумать, я с луны свалилась. Что тут такого удивительного? Думаете, я привидение? Да, это я, я самая, собственной персоной.

Ланселот. То, что происходит сейчас, настолько перешло границы мыслимого и возможного, что я вправе усомниться в свидетельстве собственных глаз и ушей. Будь вы тенью, свались вы с луны — это было бы для меня меньшим потрясением, чем видеть вас здесь и слышать, как вы подражаете ошибкам Гавейна. Вы говорите: «Это я». Мне трудно этому поверить, при том что усталость и этот замок уже сыграли со мной кое-какие шутки.

Лже-Королева. Какие шутки? Почему Гавейн? Причем тут вообше Гавейн?

Ланселот. Он дурно влиял на вас, я и прежде этого не одобрял; вот сейчас вы произнесли «лисо», что вовсе вам не пристало и наглядно показывает, что вы переняли от него больше того, в чем хотите признаться даже самой себе. И эта эскапада! Нет ли и в этом чего-то от Гавейна?