Поутру сэр Джон стоял на Пикадилли, окутанный знаменитым лондонским туманом, и зябко запахивался в ватник, одолженный у своего дворецкого. Настроение было сумрачное, еще похуже, чем когда-то под Дюнкерком. Бронзовый Нельсон хмуро и сочувственно смотрел на праправнука. Подкатил «роллс-ройс» герцога Чеширского. Там уже сидели лорд Камберленд, виконт Хейзуорт, старая герцогиня Монмутская и несколько знакомых из палаты пэров.
Ехали в молчании. Никто не выспался, но жаловаться, понятно, было бы недостойной британского аристократа слабостью. На картофельное поле образцового кооператива имени Маргарет Тэтчер прибыли с чисто английской точностью. Подъезжали «роллс-ройсы», «даймлеры», «мерседесы». Появился архиепископ Кентерберийский в старенькой мантии, за ним – принц Уэльский с супругой. Только первый лорд Адмиралтейства сумел открутиться, раздобыв где-то справку о ревматизме и картофелебоязни. Общественное мнение единогласно признало его поступок неджентльменским.
– В эти тяжелые для британской аристократии времена я расцениваю его поведение, сэры, как дезертирство, – горячился герцог Чеширский. – И это потомок Вильгельма Завоевателя! Позор! Мы пережили войну Алой и Белой роз, пережили Кромвеля, обязаны, сплотившись, пережить и картошку!
Герцогу поддакивали, но вяло. Моросил дождик. Тем временем появилась краснощекая бригадир Мэри, оглядела лордов и скомандовала:
– Становись!
Лорды кое-как выстроились неровной шеренгой, при виде которой герцога Веллингтона наверняка хватил бы удар.
– Перекличка! – зычно объявила бригадир Мэри. – Лорд Бьючемп ап Гриффитс де Лайл ап Чолмонделей ап Мальборо!
– Здесь! – вспомнив гвардейскую молодость, браво откликнулся милейший старичок лорд Бьючемп. – Бьючемп, с вашего позволения.
– А остальные где – Гриффитс, Лайл, Мальборо? Волынят?!
– Все это, изволите видеть, – я один, – объяснил лорд Бьючемп. – А на волынке я играть не умею, вы ошиблись.
– Тьфу, интеллигенция! – смачно плюнула Мэри. – Все у вас, сэры, не как у людей. Кличек, прости господи, что у рецидивистов.
– Я попросил бы вас, мисс… – запротестовал обиженный лорд.
– Ты у себя в замке на жену свою ори! – оборвала его Мэри. – А еще орден Подвязки надел! Ну, приступаем к уборке. Вот ты, пижон, лопату когда держал?
– Простите, не приходилось, – смущенно потупился принц Уэльский.
– Ишь ты, прынц! – фыркнула Мэри. – Привыкли там по дворцам шляться, а картошку кто убирать будет? Наш-то все в Лондон на ярмарку подались, вот с вами валандаться и приходится. Шевелись, аристократия!
Лорды неумело зашевелились. С непривычки дело шло, откровенно говоря, из рук вон плохо. Лорд Камберленд нечаянно ушиб герцога Чеширского ведром, и они начали препираться, вспоминая взаимные претензии их родов друг к другу, начиная от времен Плантагенетов. Супруга принца Уэльского, к радости археологов будущего, посеяла в борозде фамильное кольцо с черным индийским алмазом. Только виконт Хейзуорт, саперный генерал в отставке, браво орудовал лопатой, насвистывая неприличную песенку шотландских стрелков. Правда, у него почему-то получился окоп для мортиры, а картошка вся осталась в земле.
– Только подумать, сэры! – удивлялся лорд Бьючемп. – Я всю жизнь полагал, что картошка растет на дереве и оттуда ее рвут. А она, оказывается, в земле. Как романтично!
Герцогиня Монмутская выкопала крота и подняла визг. Успокаивали сообща. Еле успокоили, пообещав устроить лоботряса-племянника послом в Нигерию.
– Интересно, сэры, кто ее только к нам завез, эту картошку? – вопрошал архиепископ Кентерберийский.
– Колумб, – пояснил профессор Кембриджа сэр Джон.
– Так я и знал, – посетовал архиепископ. – От этих итальянцев всегда одни неприятности: римская церковь, Муссолини, мафия, масоны, теперь еще и картошка…
– Годдэм! – не выдержал сэр Джеральд. – Только подумайте, сэры: мой предок был среди тех, кто заставил короля Иоанна подписать Великую хартию вольностей! Бедняга перевернется в гробу, узнав, что я на картошке!
– Мисс Мэри, с вашего позволения, дождь усиливается, – громко жаловался Бьючемп.
– Не размокнете, – заявила неумолимая Мэри. – Не графья, поди.
Крыть было нечем. Здесь собрались лорды, пэры, виконты, баронеты, герцогиня, архиепископ и принц, но вот что касается графьев – кого не было, того не было. Только к шести часам пополудни, когда с грехом пополам лорды накопали мешков десять картошки (раз в десять больше оставив в земле и порезав лопатами), Мэри смилостивилась и объявила, что на сегодня все. Промокшие и грязные, лорды устремились в деревню, где в кабачке «Свинья и свисток» сгрудились у жарко пылавшего камина. Местные косились на них недружелюбно, принимая за хиппи или цыган, подумывали даже послать за полицейским, но вскоре оксфордско-кембриджско-итонский акцент пришельцев успокоил аборигенов, и они решили, что сэры просто дурачатся – на пари, как истые британские джентльмены. А истым британским джентльменам было тягостно.
