Мысленно я не раз переносился на огненные поля Гвадалахары или на многострадальную землю Китая, всем сердцем был со своими далекими братьями на Западе и Востоке. Но теперь уточнять вопрос комиссара счел излишним, даже бестактным. Ответил просто:
— Я готов.
Отложив мое личное дело в сторону, Смирнов многозначительно продолжал:
— Ехать надо далеко за пределы нашей Родины. Связи с вами не будет, а значит, и указаний сверху не ждите. Все придется решать самим, на месте. Так что подумайте, прежде чем дать окончательный ответ. С женой посоветуйтесь. Как она отнесется к этому? Правда, семья будет обеспечена.
Смирнов встал и, заложив руки за спину, грузно прошелся по кабинету. Потом остановился рядом, взял меня за плечо и еще раз повторил:
— Подумайте хорошенько. Мы не неволим. О месте, характере и условиях работы поговорим в следующий раз.
От начальника Политуправления армии я ушел расстроенным. Почему он не сказал — где, что и как? Ведь я же сразу ответил: готов.
На следующий день я снова пришел на прием к Смирнову. Он открыл стол, достал какую-то бумажку и, пробежав ее взглядом, сказал:
— Раскрою вам карты. Речь идет о Китае. Мы намерены послать вас комиссаром авиационной группы. Своих летчиков у китайцев почти нет, самолетов тоже. Советское правительство из чувства интернациональной солидарности решило оказать Китаю военную помощь в борьбе с японцами. В первую очередь авиацией. Одна наша эскадрилья 1 уже там. Скоро их будет больше. Как комиссару, вам предстоит сложная работа.
Смирнов встал, в задумчивости прошелся по кабинету и продолжал:
— Скажу по секрету: Чан Кай — ши просил у нас летчиков, а не комиссаров. Понятно? Будете представляться там главным штурманом. Надеюсь, это тоже вам ясно.
Пригласив меня к карте, Смирнов показал примерное расположение фронтов, высказал свои суждения о наме
1 Эскадрилья тогда состояла из трех отрядов и насчитывала тридцать один самолет.
рениях японского командования. Потом мы снова сели за стол, и он долго рассказывал о политических аспектах японо — китайской войны.
— Обстановка там сложная, — сказал он в конце беседы. — Нашим летчикам приходится нелегко. И от того, как вы вместе с товарищами Рычаговым и Благовещенским сумеете сплотить коллектив, наладить контакты с местными властями, населением и китайскими военными, будет зависеть многое. Никогда не забывайте, что вы представители великого Советского Союза, держитесь с достоинством.
В тот же день мы с Рычаговым побывали на приеме и у командующего ВВС Якова Владимировича Смушкевича.
— Японская армия превосходит китайскую в технике. Особенно досаждает ее авиация. Советские летчики, прибывшие на помощь Китаю, находятся сейчас в Нанкине, сражаются храбро. Но их пока мало. Есть потери. Будем усиливать помощь Китаю в его национально — освободительной борьбе. На вас возлагается руководство боевой деятельностью нашей авиации. Это задание партии, приказ Родины.
Смушкевич говорил лаконично, сопровождая речь выразительными жестами. Он познакомил нас с тактикой японской авиации, дал немало ценных советов.
— Японцы действуют по шаблону, — заметил командующий. — И это потому, что они еще не встречали сколько-нибудь серьезного сопротивления в воздухе. Вы должны противопоставить им свою более гибкую тактику. Товарищ Рычагов, думаю, прекрасно понимает, о чем я говорю, он воевал в Испании и знает цену хитрости, дерзости, умению навязать свою волю противнику.
Вечером, возвративпшсь в гостиницу, я долго думал о важности тех задач, которые перед нами поставлены. Как-то сложатся наши взаимоотношения с китайскими властями, с их военными начальниками? Какова будет моя роль как политического работника в этой сложной обстановке? Как мы будем обеспечивать боевую деятельность летчиков? Ведь создавать партийные и комсомольские организации там нельзя.
Словом, какой бы вопрос я ни брал, возникало много неясностей. Трудности усугублялись еще и тем, что никто
Ю
из нас не знал китайского языка, тамошних обычаев и нравов. Все надо было изучать на месте.
А что нам вообще было известно о Китае? Я знал, что это великая страна, с населением более четырехсот миллионов человек, что там есть огромные пустыни и горы, многоводные и капризные реки Хуанхэ и Янцзыцзян, что недостаток земли вынуждает многих китайцев плавать н жить на джонках, ловить рыбу и даже выращивать в этих лодках овощи. Наши представления о Китае, по существу, не выходили за рамки учебника средней школы. Позже я кое-что слышал о Сунь Ят — сене, У Пей — фу, Чжан Цзо — лине, Чан Кай — ши.
Мне быЛо известно также о перелете советских самолетов по маршруту Москва — Пекин в 1925 году, о Кантонской коммуне, о 8–й армии Чжу Дэ. Знания оказались разрозненными, бессистемными и не давали истинного представления об этой большой и загадочной стране.
Мало помогла мне и книга «Записки английского волонтера», написанная комкором Примаковым под псевдонимом Генри Аллен.
