После небольшого перерыва войска 4-го Украинского фронта снова перешли в наступление. 565-му штурмовому авиационному полку было приказано поддержать атаку нашей пехоты. За десять минут до рассвета на задание ушел один из лучших разведчиков дивизии - старший лейтенант Новиков. Вскоре он вернулся и доложил:
- К переднему краю немцев идет подкрепление. Видимость по маршруту хорошая.
Началась артиллерийская подготовка, и командир полка подал сигнал:
- По машинам!
Один за другим штурмовики начали подниматься в небо. Согласно таблице взаимодействия самолеты должны появиться над целью через десять минут после окончания артподготовки. Когда в утреннем небе растаял гул самолетов 565-го полка, на аэродроме загудели моторы другой части. Боевые вылеты были спланированы с таким расчетом, чтобы все время держать противника под прицелом с воздуха.
Темп наступления наземных войск стал совсем иным, чем в Карпатах. Обстановка на поле боя менялась стремительно. Это усложнило действия штурмовиков. Порой им приходилось самостоятельно искать объекты для атак и строго следить, чтобы не ударить по своим. На земле самолеты почти не задерживались. Механики и оружейники быстро заправляли их горючим, подвешивали бомбы, снаряжали патронами - и снова в воздух.
За первый день наступления силами только двух полков было произведено двести пятнадцать вылетов.
Помню, как старший лейтенант Брюханов, возглавлявший пару штурмовиков-охотников, рассказывал:
- В одном месте мы обнаружили отступавшую колонну врага - примерно сто машин и столько же повозок. Местность сильно пересеченная, объезды затруднены. Мы зашли с головы колонны и залпами реактивных снарядов подожгли несколько машин. Образовалась пробка. Именно этого мы и хотели. Заходили на штурмовку до тех пор, пока не кончились боеприпасы.
Фотоснимки подтвердили: штурмовики поработали отлично.
По мере продвижения наземных войск вперед возрос и объем боевой работы авиации. Удары наносились по железнодорожным станциям, автоколоннам, по выдвигавшимся из неприятельского тыла резервам.
Нам стало известно, что противник перебросил с запада несколько авиационных частей и в срочном порядке перегруппировывает свою истребительную авиацию. Требовалось принять необходимые меры.
Штабам корпусов и дивизий было предложено организовать тщательную разведку вражеских аэродромов, пересмотреть и усилить всю систему воздушного наблюдения, оповещения и связи, проверить и привести в полную боевую готовность все средства ПВО, рассредоточить самолеты и другие машины, замаскировать штабы, командные пункты, узлы связи.
Вскоре мы убедились в усилении активности вражеской авиации.
Для уточнения некоторых вопросов операции к командующему 2-й воздушной армией генерал-полковнику авиации Красовскому на самолете По-2 вылетел командир 8-го штурмового корпуса Нанейшвили. Самолет вел старший лейтенант Агаджабов, который уже несколько раз летал по этому маршруту, и генерал-лейтенант ни на минуту не сомневался, что в пути будет все в порядке.
И вот случилось непредвиденное. По самолету ударила пулеметная очередь. Спасение было только в одном - как можно быстрее терять высоту: у земли не страшны атаки "мессершмиттов" и зенитный огонь. Самолет сделал крутой вираж и начал снижаться. Уже перед самой посадкой По-2 сильно тряхнуло, и летчик едва сумел приземлить его.
Нанейшвили вылез из кабины и осмотрел основательно потрепанный самолет. Агаджабов оставался в машине.
- Что с тобой, дорогой? - участливо спросил генерал.
- Ранен в живот...
Нанейшвили вытащил летчика из кабины и бережно опустил на землю. В это время впереди самолета разорвался снаряд. Генерал нагнулся, прикрыв собой раненого Агаджабова. Потом разорвался второй снаряд, заухали мины. Передний край обороны противника находился в трехстах метрах, и немцам не составляло особого труда корректировать огонь.
Нанейшвили взвалил летчика на плечи и поспешил в сторону наших войск. Осколком снаряда обожгло ногу, и генерал упал. Но оставаться под губительным огнем было опасно, и он пополз, волоча за собой Агаджабова. Вскоре кровь залила унты и силы оставили его.
Эта трагедия развернулась на глазах наших пехотинцев. Командир 134-го Львовского стрелкового полка немедленно выслал на ничейную полосу двух разведчиков. Одного из них убило, второй возвратился и доложил, что неподалеку от самолета лежат генерал со Звездой Героя и летчик. За ними тут же была отправлена группа солдат и сержантов во главе с офицером. Минометчики и артиллеристы открыли заградительный огонь.
Нанейшвили и Агаджабова отправили в госпиталь, но летчик по дороге скончался.
На второй день я разыскал госпиталь, где находился генерал.
- Раны не опасные, но выпишем Владимира Варденовича не скоро: он потерял много крови, - объяснил мне главный врач.
Я зашел в палату, где лежал Нанейшвили, и он рассказал, что с ним произошло.
- Жаль Агаджабова... Скончался, - и он углом простыни вытер глаза. - А какой парень был! Тяжело раненный, сумел посадить самолет.
