Георгий, раненный в руку, упорно отбивался от наседавших врагов. Вскоре два истребителя, задымив, отстали и скрылись за лесом. Остальные продолжали разбойничьи наскоки. Очередная атака - и на самолете Стольникова пробит топливный бак. Бензин хлещет в кабину, обливает фюзеляж. Того и гляди, начнется пожар. Машина теряет скорость, ее неудержимо тянет к земле.
Наконец финны бросили свою жертву. Вероятно, у них кончалось горючее. Но тут откуда ни возьмись появилась новая четверка истребителей и зажала самолет Стольникова в клещи. Гуслева ранило вторично. На этот раз тяжело. Его пулемет умолк. Теперь осталось оружие лишь у штурмана Ивана Худякова.
Однако с ним тоже стряслась какая-то беда. Умолк последний пулемет. Один из финских летчиков вплотную пристроился к машине Стольникова, чтобы поиздеваться над экипажем. Противник был уверен, что советский самолет далеко не уйдет, защищаться ему нечем. Он погрозил Стольникову кулаком и указал рукой направление, куда следует лететь. Финну хотелось, видимо, привести русский самолет на свой аэродром и пленить экипаж.
- Зло вскипело во мне, - рассказывал позже Стольников. - Не думая о последствиях, я резко накренил машину в сторону противника, намереваясь ударить его крылом. Но финн успел отойти на почтительное расстояние. По-видимому, он тоже расстрелял все боеприпасы, потому что новой попытки напасть на экипаж не предпринимал...
Под крылом самолета Стольникова вражеская территория. Летчики были немало наслышаны о зверствах финнов. Над теми, кто попадал в их руки, они жестоко издевались: отрезали уши, носы, на теле вырезали пятиконечные звезды... Плен верная смерть. Да и не в характере советских авиаторов сдаваться на милость неприятеля.
Второй мотор тоже начал давать перебои, высота катастрофически падала. Дотянуть до своих не представлялось возможным.
- Садимся! - решительно сказал экипажу Стольников.
Он выбрал в лесу занесенное снегом озеро и посадил машину на фюзеляж. В первую очередь командир кинулся к стрелку. Гуслев лежал без сознания, с запрокинутой головой. Лицо его было белое, как снег.
Стольников попробовал вытащить стрелка, да не хватило сил. Надеясь на помощь товарища, он разбил фонарь кабины и помог штурману выйти. Но Худяков тут же со стоном упал. У него были прострелены ноги. Положение создалось критическое.
- Полежи минуточку, я сейчас, - сказал он Худякову и снова бросился к кабине воздушного стрелка. С большим трудом удалось ему вытащить обмякшее тело Гуслева и уложить на разостланный парашют.
- Спасайтесь, - еле слышно простонал тот, с усилием открыв глаза. - Со мной все кончено...
- Что ты, Жора, что ты! - старался утешить его командир. - Мы не бросим тебя. Ни за что не бросим.
Обернувшись в сторону штурмана, Стольников заметил, как тот слабеющей рукой достает из кобуры пистолет. Резким прыжком летчик упредил Худякова и вырвал у него оружие.
- Дурак, - обругал его командир. - Ишь что надумал...
- Мне все равно не выйти, - оправдывался Худяков.
- Не говори ерунды! - оборвал его командир. Отрезав от парашюта несколько строп, он перетянул ноги штурмана выше колен, чтобы тот не истек кровью.
С опушки леса послышался дробный перестук. Летчик прыгнул в штурманскую кабину, снял пулемет и положил его на снег перед Худяковым.
- В случае чего - открывай огонь, - сказал он, а сам бросился за пулеметом, установленным в кабине стрелка.
Вдали показалась группа лыжников. Свои или финны? Но вот засвистели пули, поднимая вокруг самолета фонтанчики снега. Сомнений не оставалось: враги! Стольников начал стрелять короткими очередями.
- Слева! - чуть слышно вымолвил Худяков и открыл огонь по новой группе лыжников.
Летчик и штурман не давали врагам поднять головы. Но финны, разгребая снег, подползали все ближе и ближе. У Стольникова кончились боеприпасы.
- Дай твой, - быстро выхватил он оружие у ослабевшего Худякова.
Теперь надо было стрелять расчетливо, только наверняка: патронов осталось очень мало. Казалось, надежды на спасение не было. Вдруг послышался шум моторов и в воздухе показались два И-16. Шли они низко, едва не задевая за верхушки деревьев.
- Наши!-радостно крикнул Стольников и, бросив мимолетный взгляд на Худякова, увидел в его глазах мелькнувшую искру надежды.
Стольников выпустил вверх ракету, но истребители и без того заметили экипаж, попавший в беду. Один из них стал вести огонь по вражеским лыжникам, другой ушел в сторону Ленинграда.
Спустя некоторое время пришла целая группа Р-5. Они встали в круг и открыли по залегшим в снегу шуцкоровцам прицельную стрельбу. Финны отступили в лес.
Стольников отбежал в сторону, лег на снег и широко расставил руки, чтобы показать направление захода на посадку. Вскоре три Р-5 пошли на снижение, а остальные продолжали прикрывать товарищей.
Когда Гуслев и Худяков были посажены в кабины приземлившихся самолетов, Стольников подбежал к своему подбитому бомбардировщику, схватил пропитанный бензином чехол и чиркнул спичку. Над машиной взвилось яркое пламя.
