- Давай подсажу в кабину. Сам-то не дотянешься. Штурман отвечал ему тоже колкостями. Иногда, правда ненадолго, они обиженно расходились в стороны.
- И что вы не поделили между собой? - спросил я как-то у летчика.
- У нас разная группа крови, товарищ комиссар. Несовместимость, так сказать, - с серьезным видом ответил летчик.
Он, конечно, шутил, но эти шутки иногда злили его товарища.
- Может, разлучить петухов?-предложил я командиру.
- Зачем? - рассмеялся тот. - Ведь они подначивают друг друга, чтобы душу отвести. Веселого-то в нашей жизни мало, вот и скрашивают ее, как могут. Это замечательные ребята. Воюют отменно и дорожат друг другом.
В одном из полетов штурмана ранило. Пуля пробила ему плечо, и он потерял много крови. Летчик осторожно вытащил его из кабины, уложил на траву и, склонившись над ним, все успокаивал:
- Вася, больно тебе? Потерпи, дорогой, сейчас санитарная машина придет.
Он каждый вечер ходил к другу в госпиталь со свертками в руках. Эта забота, может быть, больше, чем лекарства, помогла штурману встать на ноги.
По отступающему врагу
Осенью 1941 года меня назначили на должность военного комиссара военно-воздушных сил 57-й отдельной армии. Что она из себя представляет, какие задачи будет решать, я пока не знал. Известно было лишь одно: армия находится в Сталинграде, пополняется людьми и оружием, усиленно готовится к наступлению.
Провожая меня, командующий ВВС Северо-Западного фронта Куцевалов мечтательно говорил:
- Пора бы как следует ударить по немцам, заставить их драпануть. Здесь нам пока не удалось этого сделать. Может быть, там, на юге, у вас что-нибудь получится.
В лесах и болотах Северо-Западного фронта война в то время носила позиционный характер. Активной обороной, частыми контратаками советские войска обескровили гитлеровцев, заставили их отказаться от намерения вбить клин между Москвой и Ленинградом. Враг окопался, готовясь к длительной обороне. Среди пленных начали уже попадаться солдаты в женских платках и соломенных эрзац-валенках. Опьянение от первых успехов начало у них проходить. Страшила их русская зима с ее морозами и метелями.
Дней за десять до отъезда к новому мосту службы я получил наконец известие от семьи. Жена и дочь оказались почему-то в Сызрани. Мне представилась возможность хоть на денек заскочить к ним по пути в Сталинград.
Из Валдая, где находился штаб Северо-Западного фронта, я вылетел на самолете. В Арзамасе сделал первую посадку. Там уже выпал снег. Самолет пришлось "переобуть" - колеса заменить лыжами.
В Сызрани без труда отыскал своих близких. Жили они на частной квартире. Жена работала на заводе, дочь училась в первом классе.
- Как вы здесь оказались? - удивился я.
- Клавдия Яковлевна уговорила, - ответила жена. - Что, мол, вам делать в Горьковской области? Ни родных, ни знакомых. А здесь сестра, есть где на первый случай притулиться. Ну я и согласилась.
На следующий день я вылетел в Сталинград. К вечеру был уже на месте. Штабы армии и ВВС размещались на окраине города, за вокзалом, и я разыскал их довольно быстро.
Переночевал, а утром представился командующему армией, в прошлом лихому кавалеристу, генералу Рябышеву и члену Военного совета Воронину.
Во время беседы Воронин заметил:
- Готовимся к большой наступательной операции. Предстоит выдвинуться к Северному Донцу и нанести по немцам удар.
Он подошел к карте, висевшей на стене, и показал примерное направление этого удара.
- А что есть из авиации? - поинтересовался я.
- Пока ничего, - ответил Воронин. - Но ведь у вас все делается очень быстро. Сегодня нет самолетов, а завтра они уже есть.
- А где тылы, аэродромы? Вы несколько упрощенно смотрите на авиацию, -возразил я.
- Не обижайтесь, - улыбнулся член Военного совета. - Уж и пошутить нельзя.
- А кто будет командовать авиацией?
- Дмитрий Павлович Галунов. Ждем его со дня на день.
- И штаба еще нет?
- Начинает формироваться. Весь штаб представляет пока полковник Мельников.
По существу ничего еще не было.
На следующий день я побывал в домах, где должны были разместиться различные службы, познакомился с прибывающими офицерами, поинтересовался, какие полки к нам прибудут. Мне сказали, что, скорее всего, мы получим на время операции несколько авиачастей с Южного фронта.
Здешние места показались мне неуютными и унылыми. Куда ни поглядишь голая равнина, все как на ладони. Как же тут маскироваться от воздушного противника, тем более зимой? Ни травинки, ни кустика.
Но мои опасения оказались напрасными. Когда к нам прибыла первая группа самолетов, мы перекрасили их в белый цвет, и они стали сливаться с местностью. Для автотранспорта сделали из снега обваловку. С высоты, на которой летали воздушные разведчики, было не просто определить, где что у нас находится.
Иногда в целях маскировки мы подтаскивали самолеты вплотную к населенным пунктам, даже прятали их под навесами, чтобы ввести противника в заблуждение.
В одной из стрелковых дивизий, располагавшейся в районе завода "Баррикады", я случайно встретил Ивана Ивановича Колеуха. Этому военному комиссару я многим обязан, как армейский политработник.
