Но чем отрубить? Штурман и стрелок, по пояс вымазанные вонючей болотной жижей, бессильно метались возле своего командира. Неотвратимая гибель грозила всем троим: машина вот-вот могла взорваться. Тогда Горбко судорожно распахнул тужурку, вытащил из кармана партийный билет, удостоверение личности, снял с гимнастерки Золотую Звезду и сказал штурману:
- Сохраните, если останетесь живы.
Потом попросил друзей наклониться, обнял их на прощание и приказал:
- А теперь уходите.
Но разве могли они оставить командира...
- Если помирать, так вместе. Горбко зло сверкнул глазами:
- Уходите! Вам еще надо бить фашистов. Слышите? Мне все равно не жить, не летать... Уходите!
Он приставил ствол пистолета к виску и нажал на спуск. Раздался глухой выстрел. Ошеломленные неожиданной решимостью командира, штурман и стрелок не замечали языков огня, трепыхавшихся, словно фантастические птицы, слева и справа. Взорвались топливные баки. Штурмана и стрелка обдало горящим бензином. Они бросились в торфяное месиво.
Обгорелых и едва живых их подобрали наши разведчики и доставили на медицинский пункт.
О том, что Горбко сел на горящем самолете за линией фронта, мне в тот же день сообщил по телефону комиссар полка И. М. Бецис. Но о трагедии, случившейся на болоте, мы узнали гораздо позже.
- Летчики и штурманы тяжело переживают потерю командира, - доложил комиссар. - Они любили его как отца...
Об этом я хорошо знал. Авторитет Горбко в полку был непререкаем. Кем заменить его? Посоветовавшись, мы решили назначить командиром полка Исаака Моисеевича Бециса. Тут же написали представление, а через несколько дней пришел приказ: вместо погибшего Горбко утвердить кандидатуру военкома.
Юрия Николаевича хоронили в Ельце. Батальонный комиссар Бецис произнес над гробом прощальную речь. Полк проводил командира-героя в последний путь, и на караул у могилы предводителя отважных соколов встал обелиск, увенчанный красной звездой...
Я уже говорил о том, какое значение для политработника имеет его вторая профессия. Не будь Бецис летчиком, трудно сказать, признал бы полк его своим командиром. Конечно, приказ есть приказ, но душевное расположение к человеку совсем другой вопрос.
В наземных войсках эта проблема решается проще. Если комиссар храбр, он в критическую минуту сам бросается вперед, увлекает за собой остальных. Дерзкий порыв, личная отвага порой решают успех дела. А как ты явишь пример авиаторам, если сам лишен крыльев, прикован к земле?
И. М. Бецис был летчиком и сразу стал признанным вожаком полка. На другой же день он повел авиаторов в бой.
Много славных подвигов совершили бомбардировщики под командованием Исаака Моисеевича. Они мстили за своего прежнего командира, в каждый удар по врагу вкладывали всю свою ненависть.
Бецис погиб месяц спустя. В одном из налетов на вражеские войска его подбили. От прямого попадания снаряда в правую плоскость машина загорелась. И все же командир продолжал держать курс на цель. Но вот взорвался новый зенитный снаряд, и Бецис направил искалеченную машину в гущу фашистских войск. Страшный взрыв полыхнул в июньское небо и глубокой болью отозвался в сердцах однополчан, видевших эту трагедию...
Так за короткое время мы потеряли двух храбрейших командиров. Они умели сплачивать людей, личным примером вдохновлять их на подвиги.
Из штаба фронта поступило распоряжение нанести массированный бомбардировочный удар по брянскому аэродрому. По агентурным сведениям, немцы перебросили туда большое количество самолетов.
Сначала надо было произвести разведку: установить систему зенитной обороны. С этой целью на боевое задание один за другим ушли два экипажа. Обратно они не вернулись, и судьба их осталась неизвестной. На повторный вылет вызвались командир эскадрильи Павел Дельцов и его штурман Петр Козленке.
Капитан Кривцов, принявший полк после гибели Бециса, сначала не соглашался посылать лучший экипаж в разведку, но Дельцов и Козленко все же упросили его.
- Ну ладно, - переменил свое решение командир. - Только будьте осторожны.
Разведчики применили тактическую хитрость - подошли к вражескому аэродрому на большой высоте со стороны солнца. Зенитки открыли огонь по ним, когда они были уже над целью.
- Более ста пятидесяти машин, - успел подсчитать штурман.
- Виталий, - сказал Дельцов по самолетно-переговорному устройству стрелку-радисту Подпруге, - немедленно передай разведданные на командный пункт.
- Слушаюсь, товарищ командир, - ответил тот.
Теперь надо было сфотографировать расположение самолетов и огневых точек. Разведчик встал на боевой курс, и фотоаппараты сделали свое дело. Можно возвращаться домой.
Дельцов развернулся на обратный курс и доложил по радио об окончании работы. Неожиданно появились четыре "мессершмитта". Однако экипаж не растерялся, смело вступил с ними в бой. Но вот кончились боеприпасы, и самолет Дельцова оказался беззащитным.
