Саладину как-то донесли, что среди рыцарей, попавших в плен у Тивериады, есть старый герцог, отец Конрада. Он велел привести его под стены Тира и пригрозил зарезать, если Конрад не сдастся. Маркиз спокойно ответил, что убийство безоружного пленника останется пятном на чести султана, а сам он будет считать своего отца мучеником, павшим за веру. Саладина глубоко уязвил этот ответ, но мысленно он восхитился достоинством, с каким молодой маркиз выдержал нелегкое испытание. Султан велел тайно поместить старого герцога в один из своих замков, где содержать в почете и довольстве. Убивать заложника герцога было бессмысленно, мог пригодиться. Судя по всему, с Конрадом еще придется договариваться…
Под стенами Тира Саладин впервые понял, что милость, которую явил ему Аллах в этот год, не бесконечна. Поначалу Аллах даровал щедро. Правоверные сокрушили могучее войско многобожников под Тивериадой, разнесли его в пыль. После чего города Сахеля, почти век бывшие недосягаемой мечтой султанов и атабеков, стали падать в руки Саладина, как перезрелые финики с пальмы. Никто из султанов никогда не добивался столь много и в столь короткое время. Почти весь Сахель лежал у ног Саладина. Кроме Тира, Триполи и Антиохии… В той безумной череде побед, следовавших одна за другой летом и осенью 583-го года хиджры, сопротивление маленького города-порта казалось Саладину не стоящим внимания. За спиной оставался непокоренный Эль-Кудс, франкский Иерусалим, с его величественными святынями, стотысячным населением и неисчислимыми богатствами. Лишь когда над Эль-Кудсом воссиял полумесяц, вспомнили о Тире. Но в городе уже правил Конрад…
Саладин понимал свой просчет. Эль-Кудс никуда бы не уплыл из его рук. Окруженный со всех сторон землями правоверных, лишенный возможности получать помощь извне, он пал бы даже без кровопролитной осады. В первую очередь следовало занимать порты. Франки не смирятся с потерей своего королевства, их муллы опять призовут многобожников в крестовый поход, и только что занятый правоверными Сахель придется оборонять. Императоры ромеев не горят желанием пропускать крестоносцев сквозь свои земли — слишком много разорения и убытков несет такой проход, поэтому основной путь в Сахель лежит морем. Через порты. Тир может стать очагом, где возгорится пламя новой войны с многобожниками. Пришедшие из-за моря крестоносцы никогда не признают королем Лузиньяна — тот опозорен. А вот Конрада королем выберут. У Сахеля появится страшный враг: умный, умелый, отважный. Если рядом с Конрадом встанут такие воины, как Роджер из Маргата… Все, что завоевано в этот год, можно потерять очень быстро…
Боль выстрелила в поясницу и жгучим огнем побежала по хребту. Лицо Саладина перекосила гримаса, но он тут же придал ему прежний, бесстрастный вид. Слишком много глаз устремлены на султана. «Никто не должен видеть твою радость, печаль и боль. Чувства делают тебя ближе к ним, а ближнего не боятся. Его пожалеют, а потом задумаются: так ли он велик и непогрешим…»
Острый приступ прошел, но спина продолжала ныть. «Я стар, мне почти пятьдесят, — угрюмо думал Саладин, устремив взор вдаль. — Скоро умру. Меня не убьют, как Нур-ад-Дина, родственникам невыгодна моя смерть, и они не подпустят врага к моему ложу во время сна, как то случилось с Нуром. Я умру от болезни, от которой по телу идут красные пятна, потом отваливаются пальцы, а лицо становится подобным морде льва. Арабы называют ее проказой, а франки — лепрой. От проказы умер король Балдуин; правоверные говорили: его проклял Аллах! Что скажут после моей смерти? Ни один лекарь из тех, кто живут под луной, не умеет лечить эту болезнь. Пятна появились на голове, у края волос, теперь уже есть на руках. Мне приходится глубже нахлобучивать чалму и не снимать перчаток даже в жару. Слуг клятвой на Коране обязали молчать, но рано или поздно войско узнает… Захотят ли мамлюки идти за проклятым Аллахом султаном? Что будет дальше?… Двадцать лет беспрерывной войны, двадцать лет в седле! Я сделал то, что не удавалось никому: объединил правоверных под своим желтым знаменем. Такое великое государство было только у Искандера, приходившего в эти земли за тысячу лет до пророка Моххамеда. Искандер тоже стоял под стенами Тира, но взял его после кровопролитного приступа. У меня не получилось. Искандер умер молодым, и его государство распалось. Что станет с моим султанатом? Кто защит завоеванный Сахель от многобожников? Мои мамлюки — это стадо рабов, они идут в бой, только когда я веду их. Стоит возглавить войско сыну или брату, как они бегут при одном виде врага. Неужели Аллах перестал оделять нас своими милостями?..»
Защитники Тира, завершив свои дела, скрылись за стенами города. Над башнями взмыли разноцветные флаги. Конрад давал сигнал: сарацины могут забрать своих раненых и убитых. Франк вел себя по-рыцарски. Саладин считал, что Конраду просто не нравятся смердящие трупы под стенами, потому он предоставляет врагу делать то, что не хочется самому. Но на мамлюков благородство маркиза производило впечатление.
