– Серебрянская, ты мне с третьего класса нравишься, а с седьмого я тебя люблю, – хмыкнул Кирилл. – Неужели думаешь, мне нужно ещё время, чтобы определиться, с кем я хочу быть в этой жизни? Что поделать – ты у нас тугодум и подслеповата, разглядела меня только сейчас.
Единым махом испортил всю романтику момента Кир, и уже расчувствовавшаяся я резко захотела его прибить.
– Ольховский, мне тебя пожалеть, бедненького? – зашипела похлеще змеи, отставляя чашку.
– Лучше поцелуй. Даже не представляешь, сколько ты мне задолжала, – заявил самоуверенный наглец, потянув меня на себя.
– Нет, я тебя сейчас придушу! Подслеповатая, значит? – возмутилась я, стукнув его по плечу. – Тугодум? – ещё один удар от души.
– Серебрянская, привыкай к мысли, что выйдешь за меня замуж и родишь пятерых детей. Это я тебя в известность ставлю, а то ты у нас слишком много думаешь, и мы и так много времени потеряли, без труда скрутил меня Кирилл, пересадив к себе на колени. – Поженимся в любое время, а вот первого ребёнка родишь после окончания института. Не хочу, чтобы ты нервничала беременная на экзаменах и зачётах.
Как вытащенная из воды рыба я хватала ртом воздух, не находя слов.
– Рад, что возражений не имеешь, – усмехнулся Кирилл, пока я пыхтела как ёжик, и закрыл мне рот поцелуем. Несмотря на самоуверенность слов, нежным, бережным, сладким. В носу запершило. Я расслабилась и ответила, перестав вырываться. Какой же он дурак! Или я глупая, что столько лет не замечала его чувств?
Тема платка всплыла ещё раз, когда я засела за изучение записей Веры Игнатьевны.
– Так что ты думаешь насчёт передачи платка ЭТИМ? – выделил последнее слово Кирилл, подсаживаясь ко мне.
– И как ты себе это представляешь? Мне прийти и преподнести им его с голубой каёмочкой?
– Зачем же так? Можно отправить посылкой, – не обратил внимания на мою иронию Кир.
– С чего ты взял, что после этого они отстанут? Может, им через день платки приходят почтой. Откуда они узнают, что это тот, за которым они охотятся?
– Не суть важно каким образом, обсудим. В принципе, как тебе идея?
Я задумалась, а на душе кошки скребли. С одной стороны хорошо избавиться от платка. Не нужно думать, что с ним дальше делать. События показали, что просто хранить его, и то опасно. Мою квартиру уже обыскивали. Узнают про Ольховского, и к нему вломятся. С другой же… Всё внутри переворачивалось от того, что придётся отдать вещь тем, кто вероятно причастен к гибели Сашиной бабушки.
– Не могу. Не им, – поморщилась я. – Получается, Аделаида Стефановна напрасно умерла. Она пытки пережила, но не призналась. Мне доверила его. Нет, уж лучше Вере Игнатьевне отдать. Она же говорила, что чем больше вещей, тем негативного влияния меньше, а у неё и так руки болят. Ей нужнее.
– В ближайшее время она вещи забрать точно не сможет, и не известно, как долго ещё будет находиться под наблюдением. Нужно подумать, где нам их хранить. Орден так просто не успокоится.
Мысль о том, что вещи отдавать не скоро, странным образом успокоила. Вот умом понимала, что от них лучше избавиться и они причина всех проблем, но терять их не хотелось. Они же чудо в нашем техногенном мире! И хотелось как можно подробнее изучить их влияние. Может, и не врут наши сказки о шапке-невидимке и сапогах-скороходах.
Кирилл о чём-то размышлял, вернувшись к своему компьютеру, а я листала записи Веры Игнатьевны. В отличие от уже имеющегося у меня дневника, в записях не было ничего о событиях личной жизни, лишь в хаотичном порядке записаны все слухи насчёт вещей.
Начиналось с того, что собранный полностью женский костюм даровал женщине неограниченную власть над миром, но и несколько вещей надетых вместе давали неожиданные эффекты. Дальше шло описание вещей. Взгляд зацепился за шляпку. Оказывается, внешне громоздкая и смешная, она дарует возможность скрыться ото всех. Остаться неузнанной в толпе знакомых, пройти незамеченной мимо охраны. Не уберегает от электронных следящих устройств, но на людей действует и даже женщинам способна отвести глаза.
«Вот тебе и шапка-невидимка», – хмыкнула я про себя.
Были ещё и чулки, дарующие грацию. Лиф артистичности, наделяющий владелицу управлять эмоциями окружающих людей. Панталоны, вызывающие вожделение у противоположного пола к владелице, но о них я уже знала. Заинтересовали шейный платок и перчатки, так как они у меня были. Перчатки делились на два вида: первые обостряли восприятие, даруя миру художниц, писательниц, скульпторов, а вторые даровали власть и были особенно ценны. Женщине в этих перчатках покорялись люди и умения. Оружие в таких руках становилось смертоносным, но вот творить такие люди уже не могли.
Был даже приведён отрывок со слов владелицы:
