– Усиление тенденций волюнтаризации определенной части социума и ответной деструктивной психологизации мультимедиа представляется априорно опасным, так как даже гипотетическая виктимность гуманизма, как основной парадигмы прошлого миллениума…
Обаятельная девчушка, которая вещала с инфор-экрана, сама скривилась от последних слов, запнулась, помолчала секундочку и выпалила:
– Господи! Какая чушь! Вы хоть немного догоняете? Я не догнала. Но так выражаются наши умники из Академии. А если по-простому, по-нашему, компешник – тот же чел, не грузи его, пока не приперло, и все будет классно.
Я не любил подобных передач, просто мне понравилась новая ведущая, но теперь и она утомила, так что, покидая шумный перекресток, я небрежно вдавил кнопку на пульте, промахнулся и случайно, вместо другого ТВ-канала, врубил круговой обзор. Но, как выяснилось, вовремя.
Именно в этот момент камера смотрела назад, и я не пропустил эффектного и достаточно редкого зрелища. Прямо за моей спиной, в поток автомобилей на огромной скорости въехал допотопного вида грузовик, и, прежде чем его остановили внешние полицейские антигравы, корявый монстр успел изрядно помять добрый десяток машин. Воздух над площадью наполнился сначала страшным скрежетом, грохотом, хлопками и сигналами клаксонов, а затем ужасающим писком, воем и улюлюканьем разноголосых сирен. Тут и там едкими сизыми облачками зависли испарения мгновенно сработавших антифайров, разумеется, образовалась пробка, но поток машин не замер вовсе, а продолжал двигаться в прежнем темпе, обтекая возникшее препятствие.
До сих пор аварийные акты я видел только по ТВ, хотя, как рассказывали, за последний год число авактов резко возросло. И вот сегодня мне посчастливилось повстречать на улице живого ручника. Ручники, если вы не знаете, это такие странные ребята, которые садятся в доисторические машины с ручным управлением и специально совершают авакты. А может, и не специально – не знаю, все по-разному говорят. Так вот, сегодня я точно своими глазами увижу настоящего ручника. Павлуха и Горячкин просто обзавидуются, а Валька наверняка не поверит, она сделает круглые глаза и будет слушать, приоткрыв рот и не дыша. Я так четко представил себе эту картину, аж под ложечкой заныло от предвкушения моего будущего торжества. Ну и конечно, выбрался из машины на улицу – уж очень хотелось побольше запомнить подробностей.
Я знал, что при этом грубо нарушаю общегражданскую инструкцию: на остановку посреди потока имеют право только машины, непосредственно пострадавшие в ходе ДТП, а за праздное любопытство грозит немалый штраф. Но – коц мою плешь! – что-то подсказывало мне: на этот раз пронесет. Не один же я такой в самом деле! Событие-то и впрямь редкостное.
А ручник попался крутой: на ржавом КАМАЗе явно двадцатого века он сумел переколотить тринадцать легковушек и три микрушника – не хило! Об этом на всех каналах расскажут. Я пересчитал покореженные машины еще раз и с удивлением обнаружил, что других зевак, кроме меня, на всей площади больше нет. Черт, не пора ли сматываться? Пять минут максимум – и полицейская леталка будет здесь.
Но уж очень близко к злополучному КАМАЗу оказалась моя машина, и я не смог не заметить приоткрывшуюся смятую дверцу и безжизненно свисавшую из нее руку, по которой стекала кровь. Шаг, другой, и вот уже я стою совсем рядом. А не помочь пострадавшему – это пункт общегражданской инструкции, куда более серьезный, чем все правила дорожного кодекса вместе взятые…
Слава Богу, человек оказался жив, но сплющенная кабина грузовика была обильно залита кровью. Ноги несчастного зажало между сиденьем и щитком, не приходилось сомневаться, что травмы там множественные, а кроме того бросалась в глаза разбитая голова, открытый перелом руки и крайне затрудненное дыхание – не иначе и ребра у бедняги потрещали.
– Помогите, – прохрипел этот полутруп.
– Вы скорую вызвали? – глупо спросил я, в ту же секунду вспоминая, с кем имею дело и торопливо нажимая третью кнопку на своем БТ.
Всем же известно: ручники – народ абсолютно чокнутый, они демонстративно не пользуются никакими благами цивилизации, в том числе и браслет-телефонами.
– Аптечку, – прохрипел ручник.
«Интересно, кто прилетит раньше: полиция или скорая», – думал я, нервно рыская по карманам в поисках вдруг запропавшей куда-то универсальной аптечки. Наконец нашел и замер в нерешительности, словно забыв, что именно следует колоть в подобной ситуации: все-таки не каждый день общаешься с людьми, которые копыта откидывают. И правильно замер.
Умирающий ручник сумел выдавить из себя еще одну фразу, и в голосе его даже сквозь хрип слышался неподдельный ужас:
– Нет! Мою…
И он показал глазами на нагрудный карман куртки.
