Рыцарский долг полностью

– Это мне напоминает историю, когда паломники во главе с Петром Пустынником проходили венгерские земли, – вмешался, незаметно подъехав к ним, Робер. Он, как любой рыцарь, обожал всяческие военные истории. – Петр тогда, как и Моисей, пообещал королю Венгрии, что он проскользнет между его деревнями словно мышь, однако его крестоносная армия была составлена из оголодавших крестьян и всякого сброда, а мне, например, неизвестно ни одно мирное средство, которое может удержать голодную толпу от грабежей. Вот король Венгрии, подобно царю едомскому, вывел конницу в поле и задал крестоносным бандитам и мародерам изрядную трепку…

– Прав был тот понтифик, – вздохнул в ответ Сен-Жермен, – который запретил переводить Святое Писание с латыни и самостоятельно читать Библию мирянам. Если таким, как ты, сир Робер, дать книги Ветхого Завета, не снабдив их толкованиями святых отцов, то число еретиков в христианском мире превысит все мыслимые пределы…

– Не слушайте его, мессир! – взмолился Жак. – Рассказывайте дальше! Я только сейчас понял, что мы находимся в тех самых местах, где каждый холм связан с Писанием…

– В опровержение твоих слов, брат Робер, – продолжил приор, – расскажу тебе, что было дальше. Следующему царству, которое оказалось на пути у сынов Израиля, повезло гораздо меньше.

И послал Израиль послов к Сигону, царю аморрейскому, чтобы сказать: позволь мне пройти землею твоею; не будем заходить в поля и виноградники, не будем пить воды из колодезей твоих, а пойдем путем царским, доколе не перейдем пределов твоих. Но Сигон не позволил Израилю идти через свои пределы; и собрал Сигон весь народ свой, и выступил против Израиля в пустыню, и дошел до Иаацы, и сразился с Израилем. И поразил его Израиль мечом, и взял во владение землю его от Арнона до Иавока, до пределов аммонитских, ибо крепок был предел аммонитян, и взял Израиль все города сии, и жил Израиль во всех городах аморрейских, в Есевоне и во всех зависящих от него.[19]

– Однако и тут закавыка, – хмыкнул Робер. – Похоже, не таких уж и мирных рабов вывел из Египта еврейский пророк, если они, после длительного марша, смогли одолеть регулярное войско пусть и небольшой, но страны. «И поразил его Израиль мечом» – говорите, мессир?

– Не богохульствуй, друг! – искренне возмутился Жак, который обучался в монастыре. – В самом деле, нельзя так бесцеремонно обсуждать слова Писания.

– Что касается самого Пути царей. Эта дорога ведет от Аммана через буйные пшеничные поля библейского царства Хаммонейского, – Сен-Жермен, словно предлагая прекратить бессмысленный и довольно скользкий философский диспут, продолжил рассказ. – Затем она идет мимо горы Небо, где похоронен сам Моисей, и спускается в долины, по которым петляет мимо Керака к древней Ак-Кабе, что лежит на берегу далекого Красного моря. Но мы не пойдем к Кераку, а свернем намного раньше, чтобы через одно из ущелий выйти к побережью. И если нам это удастся, то у нас снова появится шанс исполнить свою миссию…

К концу дня отряд добрался до конца Хаммонейской равнины, до холмов Трансиордании и начал углубляться в чередующиеся долины. С началом ночи Сен-Жермен, опасаясь заблудиться в предгорьях, объявил привал.

– Откуда мессир так хорошо знает эти места? – спросил Жак у Серпена, греясь у костра.

– Он много раз бывал здесь, выполняя поручения папы и патриарха, – ответил тот. – В здешних горах живет много странных племен, которые исповедуют христианство, каждое на свой манер. Мусульмане стараются обходить эти горы десятой дорогой. Если в один прекрасный день удастся склонить туземцев перейти в лоно святой равноапостольной Римской экуменической церкви, то Трансиордания станет надежным оплотом латинского королевства.

Утро принесло новую неожиданность. Жак, готовясь выйти в дозор, не участвовал в утренней перекличке. В то время, когда он, надев гамбезон, с помощью оруженосца натягивал поверх него туго идущую кольчугу, из-за большого камня, отделявшего их бивак от места стоянки, словно пробка из бутылки игристого монферратского сидра, вылетел всклокоченный Робер: