Гиммлер понял, что речь идет совсем не о докладах. Фюреру донесли его слова о том, что «планы окончательной победы рейха реализовать не удастся, ибо все отрасли промышленности в условиях тотальной войны работали на пределе своих возможностей».
Но даже рассматривать возможность переговоров с Западом было бессмысленно, пока не получится убедить в их необходимости все руководство рейха. Министр иностранных дел фон Риббентроп был убежденным противником переговоров, и он пока пользовался полным доверием Гитлера.
— Я не говорил о переговорах с врагом, мой фюрер. Но считаю, что нам стоит потянуть время. Обстановка слишком тяжелая.
— Запомните, Генрих, в этой войне нет, и не может быть компромиссов! Только победа! Победа или поражение! И если немецкий народ не вырвет победу у врага, то он будет уничтожен! И если немцы не победят, то они заслужили это! Лучшие люди Германии гибнут на войне, Генрих! И если мы не переломим хребет врагу, то конец Германии будет ужасным. И немцы это заслужат!
— Никто не думает о поражении, мой фюрер!
— Тогда вам нужно думать о победе, а не строить планы переговоров!
— Я вас понял, мой фюрер!
— Вы говорили с Риббентропом[7]? Он считает, что устранение Сталина переменит ход войны! Может, пришло для этого время?
— Этот вопрос стоит обдумать, мой фюрер!
— Кто может все организовать, Генрих? У вас есть такой человек в вашем аппарате?
— Да, мой фюрер! Это бригаденфюрер[8] СС Танцман!
— Танцман? Это тот, который служил в Ровно в столице рейхскомиссара Коха?
— Да, мой фюрер!
— И он справится с таким заданием?
— Танцман профессионал и в его штате работают хорошие специалисты, мой фюрер
— Я хотел бы доверить это дело именно вам, Генрих. Мне много раз говорили о том, что руководитель Абвера[9] некомпетентен. Я отправил Канариса в отставку! И я принял решение о ликвидации Абвера! В феврале вы лично заверили меня, Генрих, что ваше ведомство справится лучше! Я надеюсь, что не ошибся! Запомните, Генрих, если Германия проиграет войну, то немецкий народ докажет свою биологическую неполноценность и потеряет право на существование.
— Да, мой фюрер!
— Пусть бригаденфюрер Танцман посетит фон Риббентропа. Они обговорят акцию против Сталина…
Спецпоезд рейхсфюрера Гиммлера.
Недалеко от ставки фюрера в Бергхофе.
1 мая, 1944 год.
Бригаденфюрер Танцман прибыл в резиденцию Гиммлера, которая разместилась в спецпоезде. Танцмана пропустили в салон-вагон рейхсфюрера.
Его встретил личный порученец Гиммлера штандартенфюрер[10] СС Брандт. Этот человек небольшого роста был в числе самых трудолюбивых сотрудников, обладал превосходной памятью и был для Гиммлера ходячей энциклопедией. Танцман знал, что рейхсфюрер доверяет Брандту полностью.
— Как ваши дела, бригаденфюрер? Вы плохо выглядите.
— Я не спал нынешней ночью. Вызов рейхсфюрера застал меня далеко отсюда.
— Вам стоит показаться доктору Керстену. Он творит настоящие чудеса.
Доктор Керстен был личным врачом Гиммлера
— Мне сейчас не до врачей, штандартенфюрер. Слишком много работы. Рейхсфюрер примет меня сейчас?
— Рейхсфюрер ждет вас. Прошу за мной.
Охрана пропустила Танцмана.
Гиммлер вышел ему навстречу из-за стола.
— Вы юрист по образованию, Танцман?
— Да, рейхсфюрер. Получил диплом в Дюссельдорфе.
— Я вызвал вас, бригаденфюрер, по важному делу. Вы виделись с Риббентропом?
— Да, рейхсфюрер. Меня вызывали в его резиденцию в замке Фушль.
— Он посвятил вас в детали секретной операции, — сказал Гиммлер.
— Да, рейхсфюрер. Но никакой операции еще нет. Есть только идея операции. А план еще стоит разработать и найти исполнителей. Потому у меня есть опасения что миссия, о которой говорил Риббентроп, невыполнима.
Танцман был искренен с Гиммером. Риббентропу он возразить не смог, ибо это означало бы немедленный конец его карьеры. Тот предложил акцию против Сталина. Он сказал, что режим в СССР держится на способностях и искусстве одного человека — Сталина. И смерть этого человека поможет победе Германии.
— И вы сказали это Риббентропу?
— Рейхсфюрер, Риббентроп заявил, что эта идея одобрена фюрером. Но никакого конкретного плана устранения Сталина у него нет, как я уже сказал. Риббентроп напомнил мне об операции, которую провели ОУН-УПА[11] по устранению командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Ватутина[12]. Но я не думаю, что устранение Сталина пройдет также гладко и просто. Сталин не Ватутин.
— И вы не верите в успех?
— Нет. Не хочу вводить вас в заблуждение. Да и не думаю, что даже если акция будет успешной, это что-то нам даст в деле войны с СССР.
— Об операции знают фюрер, я и фон Риббентроп. Теперь и вы, Танцман. И я намерен поручить именно вам разработку операции.
— Как прикажете, рейхсфюрер!
— С вами работает Фридрих Вильке, мастер на подобные операции.
— Я должен посвятить и его?
— Частично.
— А что это значит «частично», рейхсфюрер?
— Я не могу раскрыть все карты даже вам, Танцман.
— Но как же тогда я смогу готовить операцию?
