«Что было, то было, – сказал он себе. – И Касьянов коварства Соловьева опасался не зря. Он был солдат. А здесь, как я теперь понимаю, другая война. Здесь тоже калечат и убивают. Но воюют здесь не только огнестрельным оружием, не только шашкой. И нечего переживать по поводу того, что я оказался дураком. Он дурачил и дурачит не одного меня. Сейчас нужно разобраться, почему «император тайги» сумел всех переиграть».
Голиков не заметил, что последнюю фразу он произнес вслух.
«О налете банды Родионова я узнал после того, как она ушла из Ново-Покровского. Будь у меня в Ново-Покровском свои люди, они бы сообщили раньше. Я бы настиг Родионова, когда он пьянствовал. И шуточка бы не удалась. То, что у меня нет в Ново-Покровском и в других местах своих людей, не моя ошибка, а Касьянова. Но больше я не стану ничего валить на Касьянова, потому расхлебывать все равно мне. Значит, мне нужны люди, которые станут сообщать не только о том, что уже произошло, но и о том, что еще может произойти.
Но как я таких людей найду, если я здесь никого не знаю? Мотыгин – человек исполнительный и надежный, но в делах разведки смыслит мало. А больше под рукой у меня никого нет».
Из рапорта командующему частями особого назначения Енисейской губернии:
Секретно
Голиков перевел штаб батальона в Чебаки: близ этих мест гораздо чаще появлялись банды.
В центре села высился громадный трехэтажный дом с высокой башней, похожей на колокольню, – бывшая усадьба Константина Ивановича Иваницкого, известного золотопромышленника, инженера-геолога по образованию.
Отец Иваницкого долгие годы был управляющим у другого золотопромышленника, Цыбульского, который не имел своих детей, но у него был приемный сын. Тяжело заболев, Цыбульский вызвал к себе сына. Тот не приехал: внезапно исчез. Умирая, Цыбульский завещал свое «дело» и громадное состояние верному и безупречно честному управляющему. А вскоре возникли слухи, что к загадочному исчезновению младшего Цыбульского имел прямое отношение младший Иваницкий…
Свой дом в Чебаках Иваницкий велел построить из долговечного кедра. Возводили «замок» на манер средневекового иноземные мастера – то ли английские, то ли итальянские, – а расписывали московские художники. В «замке» свободно могли разместиться несколько сот человек.
В 1917 году Иваницкий спешно отбыл за рубеж. Часть своих богатств он заранее перевел за границу, что сумел, увез с собой, а часть закопал в тайге. Где спрятал, считалось, должен был знать его верный раб Мурташка (настоящее имя его было Федор Гордеевич Кочаев), оставленный в Чебаках присматривать на всякий случай за имуществом.
Мурташка на многочисленных допросах простодушно заявлял: да, незадолго до своего отъезда Иваницкий взял его в тайгу, как делал много раз. Ехали на двух подводах. На той, что правил Константин Иванович, было несколько тяжелых заколоченных ящиков. В тайге Иваницкий напоил Мурташку ромом, видимо с чем-то дурманящим, потому что выносливый Мурташка внезапно заснул мертвецким сном. А когда пробудился, Иваницкий исполосовал его кнутом: «Как ты смел заснуть? Полно было работы! Теперь, бездельник, поехали домой!» Но тяжелых ящиков на подводах уже не было.
Версию сочли правдоподобной, иначе бы Иваницкий увез Мурташку с собой или убил.
Легенда о кладе Иваницкого получила вполне реальное продолжение. В 1927 году вдова Иваницкого, которая жила в Китае, обратилась к Советскому правительству с письмом. Она предлагала отыскать тайник со слитками золота по плану, который ей завещал покойный муж. Половину она обещала отдать государству. Правительство разрешило. В сопровождении чекистов и других официальных лиц вдова Иваницкого приехала в Чебаки, попросила найти Мурташку.
– Ты помнишь, – спросила она бывшего слугу, – куда вы ездили с Константином Ивановичем последний раз?
– До смерти не забуду того проклятого места! Константин Иванович меня ни за что исполосовал кнутом.
– Это он нарочно сделал, чтобы ты не забыл. Веди нас туда. Я тебя отблагодарю.
Мурташка отвел.
– А где стояла палатка Константина Ивановича?
Мурташка показал.
Женщина отсчитала сколько-то шагов в одну сторону, потом, сверившись с листком, – в другую. Затем велела сопровождающим:
– Копайте под этим кедром.
Начали копать и нашли. В тайнике хранилось шесть пудов золота. Девяносто шесть килограммов!
