В конце учебного дня я принял для себя решение, что нужно попытаться сделать хоть что-нибудь, чтобы умерить пыл Кэрроу подчинить нас. Вечером я, один, отправился в кабинет крестного; тот сидел за своим столом с закрытыми глазами, явно засыпая.
— Извините, сэр, я зашел узнать, — с холодной иронией поздоровался я. — Знаете ли вы, что ваши учителя, а конкретно — профессора Кэрроу, повадились испытывать Круциатус на ваших учениках?
— Мне только что доложила МакГонагалл, Теодор, — откликнулся Снейп, открывая глаза и вставая. Я заметил, что взгляд у него был рассерженный, но говорил он со мной спокойно. — Тебя они не трогали? Никого из слизеринцев?
— Меня — нет. Правда, профессор Амикус Кэрроу несколько раз пытался использовать Круцио на одной из слизеринок, раз уж вы спросили. Догадаетесь, кого?
— Мисс Уизли? — абсолютно уверенно предположил Снейп.
— Да. Но я думал, что вы заботитесь не только о слизеринцах, но и о всех учениках Хогвартса, — с презрением бросил я. Снейп побледнел.
— Не смей говорить так. Ты не имеешь понятия, чего мне стоит любая защита, но я все равно пытаюсь оградить вас от Кэрроу...
— Я больше не верю тебе, — произнес я и вышел из кабинета, забывшись, как обратился к директору. Он не попытался меня остановить.
А вечером следующего дня состоялась первая бойня Кэрроу, официально называвшаяся «публичным наказанием».
Нас собрали в Большом зале. Факультетские столы были сдвинуты к стенам, в центре стояли торжествующие Кэрроу. Деканы факультетов вместе с мадам Помфри находились перед преподавательским столом; Снейпа не было видно. МакГонагалл пламенным взглядом сверлила спины Кэрроу, но на её лице, как и на лицах других преподавателей школы, застыло выражение скорби и безысходности. Когда все собрались, Алекто, откинув назад свои огненно-рыжие волосы, важно произнесла:
— Сегодня, как мы и объявляли раньше, состоится первое публичное наказание провинившихся своим поведением за эти два дня. А этих глупцов, к сожалению, оказалось множество. Пусть же то, что их сейчас ожидает, послужит хорошим уроком для остальных.
В толпе собравшихся учеников раздались шумные разговоры, кто-то заплакал. Я взял бледную как мел Джинни за руку, пытаясь как-то ободрить.
— Тихо! — крикнул Амикус. — Сейчас Алекто зачитает указ директора школы, одобренный министром магии.
Алекто откашлялась и довольно прочитала:
— К ученикам школы чародейства и волшебства Хогвартс разрешается применять любые воспитательные меры, исключая те, которые могут привести к смерти или серьезному вреду здоровья ученика. Вот подписи, — с оскалом продемонстрировала она завитушки, поставленные Пием Толстоватым и Снейпом. Гниды. Все они. — Ученики, чьи имена сейчас прозвучат, выйдут в центр зала для получения заслуженного наказания.
Кто-то, близко стоящий к дверям Большого зала, попытался выйти, но потом раздался панический девичий крик:
— Они запечатаны!
Я не мог поверить, что все остальные учителя не делали ровным счетом ничего. Все мои представления об этой школе рушились на глазах.
— Криви, Колин. Лавгуд, Луна. Финниган, Симус. Макмиллан, Эрни, — торжествующим голосом называла имена Алекто, в то время как её брат ходил по кругу, следя, чтобы все ученики выходили в центр. — Долгопупс, Невилл...
Вышли с две дюжины человек, в том числе и первокурсники. Все в большей части — гриффиндорцы. Из Слизерина не было никого.
— Это — ваши первые нарушения, и сегодня вы отделаетесь обыкновенным Секо на ваших лицах. Второй раз попав в наш список, вы получите дозу Круциатуса, в этом не сомневайтесь.
— Ага, только она забыла, что некоторые Круцио уже получили, — пробормотала Дафна, стоявшая рядом со мной.
Но почему-то голос Алекто показался мне неубедительным. Наверное, у Снейпа было хоть какое-то влияние. Я надеялся на это, надеялся на то, что мой крёстный не настолько двуличное ничтожество...
Один за другим «провинившиеся» получали клеймо — длинный кровоточащий порез на их щеках. Шрамы, нанесенные темной магией, даже с помощью целительства заживут нескоро. Получив заклинание в лицо, как хлыстом, несчастные вскрикивали. Почти все девочки плакали, кроме Луны: та задумчиво зажимала ладонью порез, который продолжался аж до виска. На другой щеке у неё уже зиял шрам, полученный вчера. Сумасшедшая.
Вдруг вперёд выступил Невилл, морщась от боли:
— Вы думаете, нас так просто сломать? Ошибаетесь, Кэрроу, — закричал он на весь Большой зал, внезапно охрабрев. — Отряд Дамблдора!
Амикус это не стерпел. Наплевав на все запреты (хотя, были ли они?) он метнул в Невилла Круцио. Тот рухнул на пол и забился в судорогах, пытаясь не закричать. По всему залу раздались крики из толпы.
— ПРЕКРАТИТЕ! — заорала, наконец, МакГонагалл, в один миг оказываясь рядом с Амикусом и с готовностью поднимая палочку. Амикус нехотя снял проклятье с Невилла.
— Так и быть. Но знайте, Минерва, лучше не вставать нам на пути. Ни вам, ни им.
— Предлагаю станцевать на их могилах. Поскорее бы. — Выдохнул я в ухо Дафне и прижимая к себе Рыжую, которую от всего зрелища чуть ли не мутило.
