— Я думаю, вы сами имеете некоторые догадки. Признаться, моя вина, что я не рассказал вам все ещё после вашего визита в Тайную комнату и первой вспышки сияния. Но тогда у меня и самого было слишком мало информации.
— Дафна рассказывала мне, что это как-то связано с пророчеством, — вставила я. — Но оно разбилось у меня в кармане, когда была битва в Министерстве.
— Мисс Гринграсс права. Я сам недавно всё понял, — кивнул Дамблдор. — О пророчестве знала ваша мать.
— Что? — вырвалась у меня. — Откуда? Что, черт возьми, за пророчество о нас с Гарри?
— Не столько о вас, сколько о том, что у двух последователей храброго Годрика: волшебника, победившего смерть, и чистокровной волшебницы, которая родится в своей семье седьмой, появится сын.
Мы с Гарри, опешив, переглянулись.
— Предсказания — чушь. Мы с Джинни не… — Гарри помотал головой. Я полностью разделяла его чувства.
— В этом весь парадокс, — вздохнув, ответил Дамблдор. — События стали разворачиваться вразрез с предсказанием. В нём было сказано, что великий волшебник родится у двух последователей Гриффиндора — но когда шляпа отправила мисс Уизли, пророчество утратило свою силу. В магии, с помощью которой предсказание было запечатано, произошёл сбой, что и стало причиной появления такой ментальной связи.
В голове не укладывалось. Я не верила в пророчества; возникло ощущение, что нам с Гарри приплели что-то… лишнее.
— Но почему Джинни сейчас здесь? Я ведь умер, но она… — после некоторого молчания произнес Гарри.
— Мы уже выяснили, мой мальчик, что ты не мёртв, — чуть улыбнулся Дамблдор. — Что же касается мисс Уизли… эта связь между вами растёт с каждым годом…
— Мы заметили, — перебила я, вспомнив наш побег из Малфой-Мэнора.
— ..И я думаю — то, что мисс Уизли здесь оказалась, одно из проявлений этой связи, — невозмутимо закончил Дамблдор. Я развернулась к Гарри:
— Почему ты сказал, что умер?
— Волдеморт убил меня… точнее, свою частицу души во мне, — поправился Гарри. — Я был одним из крестражей.
Снова молчание. Если всё происходящее не было больным плодом моего рассудка, то сейчас-то я точно начала сходить с ума.
— И что нам делать дальше? — этот вопрос был скорее адресован Дамблдору. Тот блаженно улыбнулся:
— Возвращаться, я полагаю.
— Каким образом? — я раздраженно развела руками. Вокруг была только ослепительно-белая пустота.
— А если мы коснемся друг друга? — вдруг предложил Гарри. — Я не уверен, но давай попробуем?
Мысли лучше всё равно не было. Я опасливо приблизилась к Поттеру.
— Профессор, вы же мертвы? — спросила я у Дамблдора, прежде чем взять Гарри за руку.
— Несомненно, — подтвердил он.
— И это всё происходит у меня в голове? — уточнила я.
— У вас, — поправил Дамблдор. — Но это не делает меня менее реальным.
«Ожидать более понятного ответа было слишком оптимистичной мыслью», — подумала я, касаясь ладони Гарри и проваливаясь в ослепительную громкую вспышку.
* * *
Приходить в себя после потери сознания — словно что просыпаться после глубокого сна.
Сквозь сон я слышала звук шагов, и голоса, что меня звали. Окончательно очнувшись и открыв глаза, я увидела красную от слёз Дафну, рыдавшую у меня на плече. Гермиона, тихо плакавшая, обнимала Тео. Мой друг выглядел обезумевшим.
— Хей. — Я не знала, что ещё сказать, как прекратить трагедию, героиней которой я оказалась. — Всё хорошо.
Все лица развернулись на меня, как ошпаренные.
— Всё хорошо, — повторила я, потрепав Дафну по плечу. Она сжала меня в объятиях.
Они все онемели, видимо, уже успели мысленно похоронить меня. Я понимала их. К утру мы все обезумеем.
— Что с тобой произошло? — всхлипнув, спросила Гермиона.
— Что-то вроде Откровения, — пробормотала я, не зная, как пояснить. Услышанное не являлось сном. Я была полностью в этом уверена.
— Я так испугалась, — всхлипнула Дафна, не желая меня отпускать. Тео, не отрываясь, смотрел на меня с огромным облегчением.
— Я почти спятил. Если бы ещё и ты… — он закрыл руками лицо, хотя на нем не было слёз.
— «Ещё и она»? То есть? — подозрительно спросила чуть успокоившаяся Дафна. — Снейп жив, Тео.
— Я имел в виду Фреда с Джорджем, — уклончиво ответил он, кинув на меня быстрый взгляд. Я запретила себе пока что думать о близнецах, но догадалась, что не о них говорил Тео. После разговора с Дамблдором в нереальности я чувствовала себя, будто меня при головокружении сунули лицом в холодную воду. Я предельно верила во все неясное, расплывавшееся. Что у меня сейчас есть, кроме веры?
— Он жив, Тео. Гарри жив, — уверенно сказала я, смотря на него не мигая. — Я видела его.
Гермиона и Дафна с тревогой посмотрели на меня. Тео — с непониманием.
