Нет, как таковых оснований предположить, будто кто-то из «актеров» решил разыскать Холли через несколько месяцев после основных событий, не было. Однако незадачливых любителей жестокого секса могло что-то подтолкнуть — вот ведь Митчелл Фенн тоже отреагировал на толчок. Корчась на сцене театра «Словечко», Вернер клялся всем святым, что шантажировал только Фенна, однако не верить ему было очень легко. Я вздохнул. Сам себе я напоминал утопающего, который хватается за соломинку. Я потянулся за следующим диском, и тут загудел домофон.
У подъезда стоял Дэвид. Брат кутался в казавшееся слишком большим пальто и снова и снова давил кнопку домофона. Я открыл дверь подъезда. Когда Дэвид вышел из лифта, я понял, что он пьян.
Он ступал медленно и осторожно, и, хотя не шатался, было заметно, каких усилий ему это стоит. Под пальто на нем были джинсы и розовая рубашка; судя по виду одежды, он спал в ней, и, возможно, не раз. Небритый, подбородок зарос седой щетиной. Волосы спутанные и всклокоченные. Дэвид прошел в квартиру, обдав меня запахом пота и сигарет. Я посмотрел на часы: всего одиннадцать. Великолепно.
— Есть у тебя апельсиновый сок? — Голос Дэвида был сухим и усталым.
— В холодильнике, — ответил я. Он попытался обслужить себя сам. Я наблюдал. Руки у него дрожали, он не мог сосредоточиться — все равно что смотреть автокатастрофу в замедленной съемке. В конце концов я сам налил ему соку. — Что ты делаешь? — спросил я.
Он рассердился.
— Пью апельсиновый сок… а что, не похоже?
— Что ты делаешь здесь, Дэвид? Почему ты бродишь пьяным в субботу утром?
Он взял стакан, плеснув сок на рубашку. И кажется, не заметил этого.
— Я не пьяный. Я даже не поддатый.
— Вызову-ка я такси. Тебе надо домой.
Дэвид фыркнул.
— Джонни, что мне надо — это не твое дело.
Великолепно.
— Тебе надо поехать домой, — повторил я.
Он ткнул в мою сторону стаканом, снова пролив сок.
— Мне было нужно, чтобы ты сделал одну вещь… всего, блин, одну вещь… и погляди, что из этого вышло.
Я покачал головой:
— Ты несешь чушь.
— Да? Ну, так позволь, объясню: ты разрушил мне жизнь, Джонни. Мне надо было, чтобы ты помог решить одну-единственную проблему, а ты превратил ее в катастрофу… самую настоящую катастрофу. Господи Иисусе, ты еще больший неудачник и растяпа, чем мы все считали, — а это о чем-то да гово… — Он посмотрел мимо меня на вышедшую из ванной Клэр. Она завернулась в большое полотенце, мокрые волосы рассыпались по плечам.
— Я не вовремя? — спросила она.
Дэвид засмеялся и посмотрел на меня.
— Вот вам пожалуйста, вся моя гребаная жизнь! Я в тартарары лечу, а родной брат прохлаждается со своей минетчицей!
Я врезал ему. Не задумываясь. Без колебаний. Просто ударил по лицу, сбил с ног. Апельсиновый сок плеснул на стену кухни, стакан аккуратно разбился на три части у ног Дэвида.
Клэр посмотрела на меня, посмотрела на Дэвида, снова на меня.
На лице ничего не отражалось, взгляд был холодный и пустой.
— Господи Иисусе, — прошептала она. Покачала головой и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Черт.
Я опустился на колени возле Дэвида, он застонал, отталкивая мои руки. Что-то пробормотал, подтянул ноги и ухватился за стол. Я хотел помочь, но он отшатнулся.
— Отвали от меня, чертов псих, — пробормотал он, навалившись на стол. Одна сторона лица покраснела, угол губы был разбит.
— Давай я дам тебе лед.
Он отмахнулся:
— Пошел ты. Не приближайся ко мне, мать твою. — У него дрожал голос, в глазах стояли слезы. Черт.
— Сядь и приложи лед, а я дам тебе попить.
Дэвид снова махнул рукой. Рукав рубашки промок.
— Иди к черту, — пробормотал он и, пошатываясь, шагнул к двери.
— Да сядь ты, в конце концов! — Я протянул руку. Дэвид отпрянул.
— А иначе что? Снова ударишь?
Я опустил руки и глубоко вздохнул. И постарался говорить мягко и медленно.
— Прости, что ударил тебя, Дэвид. Больше это не повторится. Я просто хочу, чтобы ты сел. Пожалуйста.
Губа у него распухала на глазах, глаза покраснели. Некоторое время он стоял молча, наконец, шаркая, подошел к столу.
Я взял его пальто и сделал пузырь со льдом, потом налил еще апельсинового сока. Пока Дэвид пил, я осмотрел его голову. Дэвид терпел мои прикосновения без единого слова, но следил за каждым движением. Я наливал ему второй стакан, когда из спальни вышла Клэр. Черное пальто висело у нее на руке. Она прошла по комнате, в упор не замечая Дэвида и почти не глядя на меня. У двери остановилась.
— Мальчики, вас можно оставить одних? — Напряженная улыбка, холодный тон. Я кивнул. — Будем надеяться, — сказала она и ушла.
Я выбросил осколки и налил себе сельтерской воды. Я пил, и мы с Дэвидом смотрели друг на друга через кухонный стол. И молчали. Он сгорбился на стуле, рассеянно пощипывая кадык. Вдруг зазвонил телефон. Мы оба подскочили. Это был Майк Метц.
— Мне звонила Стефани, — объявил он.
— Если она ищет Дэвида, он у меня. Я…
— Ищет не она. Она сейчас в ист-хэмптонском доме, с ней приехали полицейские с ордером на обыск. Квартиру сейчас тоже обыскивают, а еще они хотят получить образец ДНК Дэвида.