ее зубы удлинились, пока не стали слишком большими для ее рта. Они стали клыками,
остальная часть лица тоже начала ужасно преображаться.
Сначала сузилась ее челюсть, порвав кожу, и потекли ручейки крови. А затем ее лицо
стало шире, челюсть и скулы потрескивали, перемещаясь. Я почти чувствовала, как
раскалывается ее череп, было слышно треск твердой кости. Это вам не сцена из
«Волчонка». Это было по-настоящему. Настоящее некуда.
Я посмотрела на ее руки. Я видела мех под ее кожей, и он шевелился, словно его
ласкали под водой водоросли. Вскоре это прекратилось, и шерсть начала пробиваться
сквозь кожу.
Вскоре Сара стала волком, неловко выпрямилась. Это мой конец.
Я закрыла глаза.
Ничего.
Я осмелилась посмотреть.
Она стояла там.
Мех начал возвращаться в руки, челюсть и голова быстро менялись, словно
втягивались.
Но когда Сара начала превращаться в человека, я поняла, что что-то идет не так.
Даже глядя на нижнюю ее половину, я заметила, что у нее такие же штаны, как и у меня. А
потом я поняла.
Я посмотрела на ее лицо. Волк исчез, появилась плоть человека, и мех стал светлой
кожей, звериные глаза придвинулись ближе друг к другу, грива волос превратилась в
черные стриженые волны. И я поняла,… что это я.
Я смотрела на себя.
Ошибки не было. Там была я.
«Я» улыбнулась себе.
- Ты его любишь, - сказала оборотень, мой голос был таким, как звучал на записях.
Она отпрянула на пару шагов. - Если повезет, он успеет полюбить тебя. Пока не поздно.
И она покинула комнату, пританцовывая.
Плюсом было то, что я была жива. Она могла убить меня, но не стала. И Декс еще
был жив. Из минусов было то, что меня держали путы, и я могла лишь ждать, а Декса
ждала его судьба, гибель от рук того, кому он доверял.
Конечно, Берд сказал не доверять мне. Он знал. Если бы он успел объяснить, почему,
то все бы сразу изменилось.
И тут все закружилось. Кружилась моя голова, раскачиваясь в стороны, словно у
меня был приступ, но и волны паралича окатывали меня. Я перешла от чувства, что могу
порвать путы (чего я все-таки не могла), к чувству, что замерзла изнутри.
И комната задвигалась волнами. Но дело было не в моей голове. Из теней появились
фигуры и силуэты. Они были призрачными. Едва сохраняли человеческие силуэты. Они
окружали меня. Я не знала, схожу ли я с ума из-за обстоятельств, или меня опоили вновь.
Я смотрела на силуэты. Они трепетали, словно дрожали с ударами сердца. Какими
бы они ни были, у меня не было много вариантов.
- Можете помочь? - попросила я сначала тихо, пристыженная, что говорю, хотя
никого нет. Я говорила с собой. - Прошу? Можете помочь? Мне нужна помощь.
Слезы кололи глаза, падали на мои ноги. Я всхлипывала. Я не могла ничего сделать.
Я была потеряна. Я не могла даже думать.
Я плакала несколько минут, чувствуя себя глупой и бесполезной, жалким подобием
человека. Любовь моей жизни (ага, вот так) была в смертельной опасности, а я не могла
ничего этим поделать.
Я плакала еще немного, пока не заметила перемену энергии в комнате. Я посмотрела
сквозь слезы. Даже так я видела, что фигуры были ближе ко мне. Я не боялась. Они не
собирались вредить мне, кем бы ни были.
- Прошу, - всхлипнула я в последний раз, подразумевая, что мне нужно выбраться.
Я ощутила тепло, и мне стало лучше. Тепло, впрочем, не убрало путы. Но мои
пальцы стали подвижнее. Я начала крутить запястья за спиной, стараясь слабить путы на
них. Это работало. И я поняла, как я была привязана к стулу. Руки были связаны вместе,
но к стулу присоединялись только справа.
Я не знала, есть ли в меня в левом кармане что-то полезное. Я подвинула руку в ту
сторону, замечая, что белые силуэты все еще были рядом, похожие на пятна на плохо
записанном фильме.
Я добралась до заднего кармана. Пальцы что-то нащупали. Напоминало пакетик. Это
обертка от жевательной резинки? Только Макгайвер мог с таким что-то сделать.
Я обхватила предмет пальцами и вытащила из кармана. Я склонилась вперед как
можно сильнее, чуть не упав, и попыталась оглянуться. Я не видела, что там, но на ощупь
было мягким, шуршащим и в пленке.
Я не знала, что это могло быть. И у меня не было терпения медленно открывать
мешочек. Как только он был в моих пальцах, я разорвала его.
Я услышала тихий шорох, ощутила большими пальцами мягкость.
Белые странные силуэты отпрянули вглубь комнаты и пропали. Я не знала, было ли
это хорошим знаком, ведь они не делали ничего плохого, но то, что я смогла порвать
пакетик, означало, что я могу дотянуться одной рукой до другой.
Я сосредоточилась как можно сильнее, и после пары неудачных попыток смогла
высвободить левую руку.
Я вытянула руку вперед и рассмотрела. Она была покрыта белым порошком,
похожим на тальк. Я быстро справилась со второй рукой. Я склонилась и попыталась
распутать ноги, но поводья были стянуты очень крепко. Я посмотрела на стену и заметила
пилу над рукомойником. Я неловко запрыгала по комнате, стул стучал, пока я двигалась. Я