Я перевела дух и с трудом попыталась заново осмыслить то, что узнала. По здравому размышлению, пользы особой из откровений демона мне извлечь не удалось – я все так же знала доподлинно лишь то, что злой колдун зачем-то заклял господина Огасто.
– Можно ли снять проклятие с его светлости? – выпалила я.
– Откуда мне знать? – резко ответил Рекхе. – Только маг знает, что за заклинание он использовал. К тому же я не собираюсь помогать Огасто, пусть даже он сам приползет сюда на коленях и будет умолять меня сжалиться.
Этого и следовало ожидать – с чего бы демону иначе относиться к тому, кто заживо похоронил его в тесной каменной яме? – однако я испытала приступ злости, заставивший меня воскликнуть:
– Еще бы! Ты мстишь ему за проигрыш, злопамятная тварь!
– Я мщу ему за то, что он играл бесчестно. – Из-за слабости Рекхе почти обессилел к этому моменту – длительная беседа оказалась для него непосильным трудом, однако последние слова он произнес отчетливо и громко. Я испуганно оглянулась – подумалось вдруг, что охранники могли услышать его голос.
– Они не придут, даже если я начну кричать и выть, – прошептал Рекхе, уловив мой испуг. – Но наш разговор мне надоел. Уходи. И принеси мне в следующий раз…
– И не подумаю!
– …принеси мне кусок свежего сырого мяса. Хочу вспомнить, чем пахнет настоящая пища.
– Ты хочешь, чтобы я взяла на душу грех убийства? – я не верила своим ушам.
– Нет, всего лишь грех воровства. Наверняка на кухне всегда припасена какая-нибудь дичь, а в тебе чувствуются ухватки бродяги, способного стянуть все, что плохо лежит. Условия всё те же. Если хочешь, чтобы они сохранялись в силе и эта просьба оказалась предпоследней, – поторопись, Фейнелла.
– Да чем же ты жевать его собрался, подлая беззубая скотина?! – пробурчала я, забираясь в бочку, однако уже начала размышлять, как пробраться в герцогские погреба, да так увлеклась, что едва не наступила на крысу, сидевшую на ступеньках тайной лестницы.
– О чем он попросил тебя на этот раз? – спросил господин Казиро, примостившийся чуть выше.
– О куске мяса, – ответила я, скривившись. – Что же, господин домовой, не поможет ли это ему сбежать или как-то навредить людям?
– Одному человеку это навредит уж точно – тебе самой, – мрачно ответил домовой дух. – Но если ты веришь, что сумеешь разузнать, как снять порчу…
– Демон сказал, что чары наложил человек, подчинивший себе разум господина Огасто, – я морщила лоб, пытаясь подобрать такие слова, которые не показали бы явно, насколько ничтожны мои знания. – И колдун этот должен изредка появляться во дворце, чтобы поддерживать заклятье. Что это за колдовство и каков собой злой волшебник, демон не знает.
– Не знает? – господин Казиро смотрел на меня пристально, словно призывая хорошенько подумать, прежде чем отвечать на его вопрос. – Или недоговаривает?
Размышления пошли мне на пользу – уже спустя минуту я в очередной раз хлопнула себя по лбу, да так, что звон пошел.
– Да он же сам говорил, что ему выжгли глаза магией! – вскричала я с досадой, свойственной всем тем, кто внезапно осознал пределы собственного тугодумия. – Наверняка это был тот самый чародей – не десятками же они сваливались на бедную голову его светлости! Ох и лживая же тварь! Наверняка он отлично знает, что за колдун вертелся около господина Огасто…
Первым моим побуждением было вернуться к узнику и обвинить во вранье, однако Рекхе ясно сказал: он говорит мне лишь то, что посчитает нужным. Чем я могла пригрозить существу, лишенному права оборвать свою жизнь? Чем могла подкупить его? Поразмыслив, я решила, что скажу ему прямо при следующей нашей встрече, что знаю об обмане, а там уж, выслушав его ответ, решу, что делать дальше.
– Чародей бывал здесь, – подтвердил господин Казиро. – Я чуял его, однако не мог приблизиться, и никому из моих слуг не удалось заглянуть под капюшон, скрывавший его лицо. Единственное, что я знаю, – он всегда носил черный плащ, расшитый серебром. Людям, живущим во дворце, он отвел глаза при помощи волшебства, и если ты начнешь расспрашивать о странном госте, то никто, скорее всего, не вспомнит, что видел его. Он гостил здесь не более двух ночей, в одну из которых спускался в подземелье, а другую проводил с порченым чужаком. И каждый раз после этого мерзкое колдовство волной окатывало этот замок сверху донизу, заставляя меня и моих подданных прятаться в самые глубокие щели.
– Что же вы раньше мне об этом не сказали? – моя досада усилилась стократно. – Я бы сразу поняла, что демон морочит мне голову, и не потеряла бы столько времени на пустую болтовню с ним!
– Тебе не стоит ввязываться в эту историю, – домовой дух говорил сурово, но не зло. – Кем бы ни был этот человек, его сила велика, раз он сумел подчинить себе и Огасто, и темное существо. Оба они – его узники.
Признаться, до сих пор я не задумывалась о том, что Рекхе в какой-то мере является собратом по несчастью господина Огасто. Но если в словах домового духа имелось зерно истины, настоящим врагом его светлости был вовсе не демон, да и Рекхе следовало бы мстить отнюдь не герцогу…
