Неприятные сюрпризы на этом не закончились: вслед за Мике на пороге показался Харль, походивший сам на себя не больше, чем перо из хвоста щипаного петуха на павлинье. Обычное его выражение лица, любопытное и оживленное, сменилось на беспросветную тоску. Объяснялись эти перемены просто: госпожа Эрмина Лорнас, узнав о том, что Мике Кориус пошел по доброй воле в учителя к племяннице лекаря, посчитала, что здесь имеется возможность сберечь немалые деньги. Учитель, которого госпожа Лорнас нанимала для своего сына, по ее мнению, драл с нее втридорога за свои услуги, несправедливо именуя Харля упрямым тупицей, учить которого – сущая каторга. К тому же юный Лорнас при малейшей возможности удирал от своего наставника и отсиживался в лаборатории дядюшки. Вывод напрашивался сам собой: раз мальчишка торчит день-деньской рядом со мной, то пусть разделяет со мной не только безделье, но и учебу, коли уж мне эти уроки обходились совершенно бесплатно.
Мой жених возлагал на наши совместные занятия несколько иные надежды, но протестовать не решился.
– Завтра подкину ему дохлую мышь в карман, – пробурчал Харль, слушая, как Мике, борясь со смущением, объясняет, что умение чисто и ровно писать буквы пригождается человеку в жизни едва ли не больше, чем все остальные умения вместе взятые, включая способность держать ложку и ходить на двух ногах, поскольку за первое никто не платит вовсе, а второе оплачивается весьма дешево.
– А вот для того, кто умеет вырисовывать завитки у заглавных букв, всегда найдется работа при богатом храме!.. – заунывно бубнил он.
– Давай-ка сострой ему глазки, а я залью книгу чернилами, – не унимался юный Лорнас. – Что там торчит у него из кармана? Непременно нужно стащить эти бумажки и сжечь. Наверняка там какое-нибудь дрянное задание, над которым он полночи сушил мозги!
Я же, не в силах сосредоточиться ни на одном слове, что влетало в мои уши, медленно выводила кривые буквы в своей тетради, уже успевшей измяться и испачкаться.
– Ах, Фейн! – с огорчением произнес Мике, заглянув мне под руку. – В каждом слове есть ошибка и не одна! Ты пишешь то, что слышишь!
– Святые угодники! – воскликнула я, бросая с раздражением перо. – И как, скажи на милость, у меня получится написать то, чего я не слышу?
– Неужели ты не знаешь, что есть звуки, которые обозначаются сразу несколькими буквами? – Мике смотрел на меня с тревогой, явно заподозрив, что мое обучение окажется не столь уж легким и приятным делом. – Если ты не напишешь так, как положено по правилам, то у слов может поменяться значение! Да что там! Все предложение будет означать совсем не то, что должно!
– Постой-ка, – я с подозрением уставилась в свою тетрадь. – Из-за каких-то неслышимых букв слова меняют свое значение?
– Именно так! – подтвердил мой жених.
– Не знаю я, откуда ты это взял, – решительно заявила я, – но это очень уж смахивает на колдовство! Только в заклинаниях бывает так, что, икнув не вовремя, можно вызвать дождь из лягушек вместо упряжки волшебных лошадей. Я не буду обучаться твоим правилам, пока не спрошу у дядюшки Абсалома, что он думает по поводу этой бесовщины!
Как ни бился Мике со мной, убеждая, что у правил правописания нет ничего общего с черной магией, я стояла на своем. Мне казалось, что за мной и так числится немало грехов, чтобы прибавлять к ним очередную тайную ересь.
Пришло время арифметики. И вновь мы повздорили: мне не нравились задачи из учебника, который дал мне Мике.
– Три зернышка да пять зернышек! – вскричала я, потеряв терпение. – Кто же считает пшеницу по одному зерну? Разве что полевые мыши!
– Ну так попробуй решить другую задачу, – покладисто согласился Мике.
– Она еще глупее! – я отпихнула от себя учебник. – Там написано, что у некого горожанина было сто золотых монет! Сотня крон! Да разве у кого-то, кроме герцогов и королей, бывает столько золота? Вот пусть они и учатся его считать, а мне без надобности такие задачи!
– Ну а какие расчеты ты бы хотела научиться вести? – в отчаянии вопросил мой жених.
Я промолчала, ведь на языке вертелся ответ: «Хотела бы знать, сколько моей крови нужно выпить древнему духу, чтобы у него достало сил выпустить демона из подземелья!» Только об этом я и могла думать все те три дня, что мы бились над чистописанием и арифметическими задачами. Но упрямства Мике было не занимать – в этом мы с ним были похожи как две капли воды. Его желание меня хоть чему-то научить было приблизительно равно моему нежеланию учиться. Итог был не так уж плох: мой добровольный наставник решил действовать тоньше и принялся выспрашивать у меня, о чем я на самом деле желаю узнать.
– Знаешь ли ты истории о том, как люди побеждали чародеев? – спросила я, прищурившись.
Мике задумался и сказал, что припоминает несколько таких случаев из книг по истории.
– Так расскажи мне о них! – я подалась вперед, готовясь запоминать каждое слово.
– Пф-ф-ф! – зафыркал Харль, за прошедшие три дня опробовавший на бедняге Мике почти все пакости, которые знал. – Всякие сказки могу рассказывать и я!
