-И охота тебе, папа, - уже в дверях с неудовольствием произнесла Вера. -Пусть лучше у кроватки матрац поднимет. Бабушка тоже неодобрительно покачала головой. Дима было дернулся со стула идти за ними, но тесть строгим «директорским» голосом приказал: - Сиди, я сейчас.- Вернулся он через пару минут с огромной картонной коробкой. Дима понял, что это и есть знаменитый архив тестя, о котором он слышал от Веры. К этим «исследованиям» он не проявлял особого интереса: пусть пенсионер занимается любимым делом, скучно ведь на пенсии. Мужчины расположились на диване, где только что спала малышка, и Иван Николаевич начал. Дима слушал его, рассматривая портреты и фотографии больше из вежливости, местами с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
- Гадалкой, говорите, будет, и даже мысли читать чужие сможет? А что, дело нужное. Может, в органы пойдет, шпионов и преступников будет вылавливать. Интересно и патриотично. Весь наш род прославит. А гадалка - так это же золотое дно! – произнес Дима уже с легкой иронией.
- Дмитрий, я не шучу. Времена могут измениться, и как учит история, даже вернуться. Я же тебе про родную тетку Зои Павловны, гадалку рязанскую,
только что рассказал. Ладно, я в матери этот дар каленым железом выжег, жаль спохватился поздновато. И ты следи за своей Людмилой в оба и при первых проявлениях тоже выжигай. А что в пятьдесят третьем году было! Это мне чуть жизни не стоило. Ты мужик, я вижу, правильный, коммунист, историк. Тебе расскажу. Все поймешь как надо. Верке это рассказывать бесполезно. Серьезно не воспринимает, разболталась на своем филологическом факультете, так что на тебя вся надежда.
- А что было в пятьдесят третьем году? - с интересом спросил Дима. Тесть начал рассказывать, увлекся и так разволновался, что даже побледнел. -Давай еще по маленькой. Успокоиться надо. Все понял? Каленым железом, - произнес он в завершении.
